Страница 4 из 10
Тем временем мы вошли в академию. Проведя меня по длинному, пугающему своей тишиной коридору, призрак остановился у одной из тяжелых дубовых дверей и бесшумно растворился в воздухе, словно его и не было.
Оглядевшись, я поняла, что вряд ли стоит его ждать. Судя по всему, в кабинет ректора мне придется идти одной.
Сделав глубокий вдох, чтобы хоть немного унять тревогу, я подняла руку, чтобы постучать, но не успела. Из-за двери раздался властный голос лорда Бармоунта, холодный и резкий, как удар хлыста:
— Ну и долго ты так будешь стоять? Войди.
***
Смутившись оттого, что меня застали в нерешительности, я осторожно открыла дверь.
Кабинет ректора оказался совсем не таким, как я ожидала. Вместо мрачного, давящего величия, которое я мысленно приписала лорду Бармоунту, здесь царила суровая, сдержанная роскошь. Высокие стрельчатые окна пропускали холодный утренний свет, который рассыпался по полированному паркету из темного дуба, заставляя его мерцать тусклым золотом. Стены, обшитые мореным деревом, скрывали тени по углам, а массивные книжные шкафы, занимавшие почти все пространство, тянулись к потолку, ломясь от старинных фолиантов в кожаных переплетах. Воздух здесь был тяжелым — пропитанный запахом старой бумаги, воска и едва уловимым ароматом пряного табака, который, казалось, въелся в обивку мебели.
В центре этого величественного, но пугающего своей основательностью пространства, стоял огромный стол из черного дерева, уставленный блюдами.
Я перевела взгляд и увидела ректора, сидящего во главе стола в высоком резном кресле, больше похожем на трон. При виде еды я сглотнула слюну и с трудом отвела взгляд от столешницы. В темнице еда была не лучше помоев, да и кормили там всего два раза в день. И хоть за время, проведенное за решеткой, я успела немного привыкнуть к постоянному чувству голода, все же вид блюд вывел меня из равновесия, вызвав животный, почти болезненный голод.
Чтобы не пялиться на аппетитную курятину и изысканные гарниры, я с трудом перевела взгляд на мужчину, стараясь сохранить остатки достоинства:
— Вызывали, лорд Бармоунт?
— Да, — он откинулся на спинку кресла, не спуская с меня нечитаемого, тяжелого взгляда. В его синих глазах не было ни капли тепла. — Проходи и садись. Составишь мне компанию за завтраком. Заодно и поговорим.
Я приблизилась к столу, чувствуя себя мышью, попавшей в лапы к коту, и села на предложенный стул. Запах еды был одуряющим, но я старалась ничем не показывать, как сильно хочу есть. Не знаю, почему, но в глазах этого мужчины мне не хотелось проявлять слабость. И не потому, что была такой гордой. Просто не желала увидеть в холодных синих глазах насмешку, которая унизила бы меня больше любых слов.
— О чем вы хотите поговорить? — спросила я, когда молчание затянулось, став почти невыносимым.
— Сначала завтрак, — лорд указал взглядом на блюда. — Я знаю, как кормят в застенках. А мне голодные обмороки ни к чему.
Что ж, повторять еще раз ему не понадобилось. Взяв столовые приборы, приступила к еде. Конечно, я старалась держать лицо, не спеша пережевывая пищу, и только Творец знал, как хотелось отбросить все правила приличия и, наконец-то, наесться до сыта…
К слову сказать, ректор к еде так и не приступил. Вместо этого он просто сидел и неотрывно смотрел на меня. И стоило мне это осознать, как аппетит мгновенно пропал, словно кто-то перекрыл горло спазмой...
А вдруг еда отравлена? Что тогда? Что, все-таки, задумал Первый охотник? Эта мысль обожгла изнутри ледяным ужасом...
— Почему не ешь? Не нравится? Приказать заменить блюда?
От звука его холодного, вкрадчивого голоса я вздрогнула, но тут же взяла себя в руки, чувствуя, как щеки заливаются краской. Вот и что ему на это ответить? Не говорить же, что опасаюсь подвоха…
— А почему вы так и не притронулись к завтраку? — осторожно спросила, надеясь, что голос прозвучал достаточно ровно.
— Тебя действительно это заботит? — усмехнулся он. — Или ты переживаешь, что еда отравлена?
Вилка выпала из рук с громким звоном, ударившись о край тарелки. Да ладно? Он что, мысли читать умеет?..
Глава 2
Я молчала, и это было красноречивее любых слов.
— По твоему лицу все видно, — дернул щекой он, снова угадав, о чем я думаю, и в его голосе послышалась ледяная насмешка. — Тебе не стоит этого опасаться. Хотел бы навредить, не стал бы так ухищряться. Как я уже говорил, ты нужна мне живой.
Это пока… А что случится, когда надобность во мне исчезнет? Сомневаюсь, что он отпустит меня на все четыре стороны. Я с трудом сглотнула комок, застрявший в горле...
— Благодарю, я действительно наелась, — как ни странно, аппетит резко поубавился, уступив место тяжелому камню в желудке. — Так о чем вы хотели поговорить?
— О твоем проживании на территории академии, — лорд Бармоунт не стал ходить вокруг да около и сразу перешел к делу, подавшись вперед. — Будешь посещать лекции, как и остальные адепты.
— Но у меня нет магии, — глухо произнесла я.
— Будешь учиться теории, — отрезал ректор, не терпящим возражения тоном. — Итак, никаких конфликтов с преподавателями и адептами, никакого бунтарства. Если появляются какие-то проблемы, то приходишь ко мне. Все ясно?
— Яснее не бывает, — ответила я, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение, и, набравшись смелости, взглянула прямо в глаза брюнету: — У меня тоже есть несколько вопросов.
Лорд Бармоунт прищурился, и его лицо стало похоже на застывшую маску. Медленно, словно нехотя, он сцепил пальцы в замок:
— Я слушаю.
— Вы знаете, кем я была до того, как потеряла память?
Несколько мгновений ректор молчал, явно обдумывая ответ, и в этой тишине было слышно, как бешено колотится мое сердце. Наконец, он произнес:
— Ты была ведьмой.
— Тогда почему я не владею магией? — задала я резонный вопрос, чувствуя, как от волнения пересыхает во рту. К сожалению, ворон так и не удосужился упомянуть в своем рассказе, как я ее лишилась. — Она ведь у меня была?
— Была, — глухо уронил брюнет.