Страница 74 из 83
— А теперь скажи мне, эльф. Ты дерёшься скорее как человек — твои движения более… резкие. И ты сражался с моими людьми так, будто хотел им что-то доказать. Что? Что ты лучше них? Что ты не такой, как твои северные родичи?
Фиран медленно поднял взгляд. В его глазах не было вызова, но не было и страха. Он выдержал паузу и ответил:
— Я хотел доказать, что я не враг. В вашем городе каждая собака лает о том, что эльфы ваши злейшие враги. Я понимаю — у вас свои дела, и не нам их решать. Но задумайся, ярл. Того ли врага ты выбрал себе? Гида уже сказала, зачем ей нужно попасть в Нортхольм, — Фиран чуть склонил голову и заглянул Эрлунду в глаза. — Думаешь, настоящая война обойдёт тебя стороной?
— Южанин, понимаю, — медленно произнёс Эрлунд, делая очередной глоток вина. — Понимаю, и сочувствую тебе. Отец рассказывал мне об Элеаре, когда я был ребёнком. И я даже мечтал побывать в нём, но как-то не сложилось. А теперь уже и не сложится, — ярл на секунду замолчал, словно собираясь с мыслями, а затем продолжил:
Я знаю, что война не обойдёт меня стороной. Я не слеп. Я вижу, как Найла захватывает всё новые земли. Я знаю, что эльфы — не мои враги, какой бы вражды ни было между нами. Помню я и о том, что безумная королева сделала с маленьким народцем. Мои люди лично сопровождали остатки Хольтов в Нортхольм… Но она далеко, а мои люди здесь, — он провёл рукой, указывая на людей, собравшихся в зале. — И о них я должен заботиться в первую очередь.
Он поставил кубок на стол и посмотрел на Фирана в упор.
— Поэтому я скажу тебе так: помоги Гиде добраться до Нортхольма. Передайте эльфам, что Риверхолд не будет стоять у них на пути. Если они соберут армию и двинутся на юг через Астирию — я пропущу их через свои земли. Но Риверхолд участвовать в этом не будет. Я не поведу своих людей на смерть без уверенности в победе. А слухи говорят, что Найлу невозможно победить.
Он откинулся на спинку кресла, и его голос снова стал громче, возвращая себе властные нотки:
— Ты показал себя достойным воином, Фирандаэль. И я сдержу слово. Вот награда, которую я обещал победителю. Завтра на рассвете тебе вручат камень Варгона. Прямо сейчас жрецы в храме возносят молитвы Отцу Битв, наполняя камень силой. Хороший кузнец сможет приладить его к твоему мечу или доспеху, и с тобой всегда будет благословение Варгона.
Фиран кивнул. Эмерик на секунду поднял глаза к потолку, вспоминая, о чём идет речь, и когда вспомнил, его лицо растянулось в удивлении.
— Очень щедро с вашей стороны, — удивился он.
Эрлунд взглянул на Эмерика.
— А теперь ты, парень, — произнёс ярл, и его голос стал чуть мягче, но не менее требовательным. — Ты сидишь тише всех и почти не пьёшь. Бледный, как снег. Ученик мага, говоришь? Не похоже, что ты в восторге от своего дара. И что это конкретно за дар?
Эмерик пожалел, что влез в разговор. Он сжал кольцо на пальце и тихо произнёс:
— Я изучаю стихии, ярл. Но в последнее время магия ведёт себя… странно. Мой наставник сказал, что мне нужно лечение. В Нортхольме есть друиды, которые могут помочь.
— Лечение, значит, — Эрлунд прищурился, разглядывая юношу. — Ты болен?
— Можно сказать и так, — ответил Эмерик и почувствовал, как метка в груди отозвалась слабой пульсацией.
Эрлунд ещё раз окинул его взглядом, затем пожал плечами.
— Что ж, надеюсь, ты доберёшься до них живым. Пики Знамений — не место для слабых. А ты выглядишь так, будто тебя ветром сдует.
Он хлопнул ладонью по столу, и слуги тут же наполнили кубки вновь.
— Но сегодня — не время для тревог! Пейте, веселитесь! Я хочу видеть ваши лица счастливыми, а не хмурыми!
Музыка снова заиграла громче, и зал наполнился шумом. Девушки у очага кружились всё быстрее, их юбки взлетали в такт барабанам. Где-то в углу завязалась песня, и воины подхватывали её, громко и нестройно.
Гида повернулась к Родгару и тихо спросила, почти касаясь губами его уха:
— Как ты?
— Пока держусь, — ответил он так же тихо. — Мне кажется, словно за нами наблюдают. Слишком много глаз.
— И слишком много вина, — добавила она, кивая на его кубок. — Не увлекайся.
Родгар скривился:
— Я помню слова Инги. И никому ничего не разболтаю. Спасибо за заботу.
Гида удивлённо посмотрела на друга, коротко кивнула и вернулась к своей тарелке.
С каждым часом пир набирал обороты. Кто-то уже танцевал на столах, кто-то обнимал служанок, кто-то горланил песни, перекрывая звон кружек.
Родгар сидел молча, наблюдая, как всё вокруг него становится всё более развязным и громким. Он допил вино, и служанка тут же наполнила его кубок. Он не стал отказываться — усталость и напряжение требовали выхода.
В какой-то момент Фиран переместился за другой стол, и сейчас разговаривал с воинами Эрлунда.
Эмерик сидел всё так же бледный и молчаливый. Его взгляд был рассеянным, пальцы теребили край рукава. Наконец он поднялся из-за стола.
— Ярл, — обратился он к Эрлунду, стараясь перекричать гул зала. — Мне нужно отдохнуть. Разрешите удалиться?
Эрлунд, рассказывающий Гиде какую-то шутку, отмахнулся рукой:
— Иди, парень. Покой тебе не помешает. Слуги покажут тебе комнату, — он жестом подозвал молодого паренька, стоящего у стены, и показал на Эмерика. Тот подошёл к их столу, поклонился и пригласил юношу следовать за ним.
— Встретимся утром, — сказал Эмерик, коротко кивнув друзьям, и вышел из зала.
Родгар проводил его взглядом и посмотрел на Гиду. Она сидела рядом с Эрлундом, раскрасневшаяся от вина и духоты, и что-то говорила ему. Она улыбалась — той лёгкой, почти невесомой улыбкой, которую он видел у неё всего несколько раз. И эта улыбка была не для него.
Ты никогда не узнаешь, какая она на самом деле, — Родгар вспомнил слова Вердиана, и его кулаки сжались от злости.
— Гида, — внезапно произнёс Эрлунд, наклонив голову. — Ты танцуешь?
Девушка удивлённо подняла бровь.
— Танцую.
— Тогда пойдём, — он подал ей руку. — Я не хочу, чтобы моя гостья скучала за столом.
Родгар почувствовал, как в груди что-то сжалось. Острая, непривычная тяжесть разлилась под рёбрами. Он смотрел, как Гида принимает руку Эрлунда, как они выходят к очагу, где музыканты играли быструю мелодию. Как она кружится в танце, ловкая и лёгкая, а он смотрит на неё с той же улыбкой, что и все мужчины в этом зале.