Страница 97 из 99
На полях красным карандашом стояли семь отметок. Среди них Корк, Уборевич, Эйдеман, Примаков и Тухачевский. Часть ещё не выступала. Напротив фамилии Тухачевского было написано: «германские связи, группа технического курса, проверить окружение».
Орлов попросил основание. Гай вынул из второй папки отдельную справку. Её начали готовить 29 ноября, до убийства Кирова. После 1 декабря добавили сведения о старых оппозиционных контактах военных и выписки из ленинградских дел.
— Почему фамилия Тухачевского появилась в связи с Кировым? — спросил Ворошилов.
— Она появилась не в связи с Кировым. Разработка существовала отдельно.
— Кто разрешил добавить ленинградские выписки?
— Они показывают общий метод связи бывших оппозиционеров с военной средой.
— Какой именно?
Гай перелистал справку. В одном случае бывший работник штаба встречался с Румянцевым в 1928 году. В другом преподаватель академии служил под началом Тухачевского и подписал письмо против исключения товарища. Третья запись касалась советско-германских военных контактов до их прекращения. Тухачевский участвовал в официальных поездках и переговорах; нелегальной передачи сведений документ не содержал.
— Где группа? — спросил Орлов.
— Это рабочее название круга связей.
— Кто из них знает, что входит в круг?
— Пока никто.
— Тогда это ваш круг, не их.
Гай закрыл справку.
— Особый отдел обязан видеть связи раньше, чем они оформятся в заговор.
— Видеть обязан. Оформлять раньше времени не обязан, — сказал Вышинский.
Ягода напомнил, что после решения по Кирову проверки конкретных связей не запрещены. Каждая фамилия в справке имела отдельное основание: служба, встреча, письмо, зарубежная поездка.
— Вот чему они научились за ночь, — сказал Молотов.
— Чему? — спросил Ягода.
— Не писать один список без оснований. Теперь у каждого есть основание, которое само по себе ничего не доказывает.
Ворошилов взял справку и начал читать с конца. Последние два листа появились утром 11 декабря. Там предлагалось не задерживать отмеченных командиров, а использовать назначения, учения и вызовы в Москву для уточнения их связей. Формально новый порядок не нарушался. Под каждым будущим перемещением предполагалась подпись Наркомата обороны.
— Моей рукой хотите вести разработку? — спросил Ворошилов.
— Мы просим учитывать оперативные сведения при назначениях.
— Ты просишь меня отправить людей туда, где тебе удобнее за ними смотреть.
— Если человек надёжен, место службы ничего не изменит.
— Для армии изменит.
Орлов потребовал список предполагаемых перемещений. Гай ответил, что окончательного перечня нет. Начальник секретариата Военного совета достал из своей папки копию. Её нашли среди материалов, переданных кадровому управлению утром.
В перечне было двенадцать фамилий. Четверых предлагали вызвать в Москву на курсы, троих перевести в другие округа, двоих снять с доступа к планам мобилизации. Тухачевского не перемещали. Напротив него стояло: «доклад использовать для выявления сторонников технической линии».
— Какой линии? — спросил Орлов.
Ворошилов ответил:
— Он требует больше механизированных соединений, самостоятельное управление боевой подготовкой и пересмотр снабжения. Половина совета считает, что он рвёт армию вперёд без дорог и ремонтных баз. Другая половина ходит за ним записывать каждое слово.
— А ты?
— Я считаю деньги.
— Поэтому его доклад надо использовать как приманку? — спросил Молотов.
Гай поправил:
— Не как приманку. Как возможность установить неформальную группу влияния.
— Людей, согласных с докладчиком на Военном совете, — сказал Ворошилов.
— Согласие по военному вопросу не является преступлением.
— Тогда убери слово «группа».
Ягода вмешался до ответа Гая:
— Убирать не будем. Отметим, что политическая организация не установлена.
Орлов посмотрел на него.
— В деле Кирова вы уже так делали. Сначала писали слово, потом искали, кем его заполнить.
— Поэтому здесь сразу указано, что организация не установлена.
— А заголовок прочитают раньше примечания.
Он велел разделить материалы. Официальные поездки в Германию — в справку о международном военном сотрудничестве. Служебные споры — в материалы Военного совета. Реальные нарушения режима секретности — военному прокурору. Встречи с бывшими оппозиционерами — проверять по датам и содержанию, без общего названия.
— Разработку Тухачевского прекратить? — спросил Гай.
— Нет.
Ворошилов поднял голову. Ягода откинулся на спинку стула.
— Продолжать? — уточнил Гай.
— Проверить, кто поставил его фамилию, какие материалы видел и кому передал. Самого Тухачевского пока не трогать. Его доклад не использовать для составления списка сторонников.
— Если у нас есть подозрение?
— Назови действие.
— Возможные неофициальные контакты с германскими военными после прекращения сотрудничества.
— Есть встреча?
— Проверяем.
— Есть письмо?
— Нет.
— Передача сведений?
— Не установлена.
— Тогда проверяй маршрут документов и людей, которые сообщили о контакте. Вызов, обыск и перевод — только после конкретного факта.
Ягода спросил:
— А если факт появится после того, как он подготовит выступление против руководства армии?
— Выступление против решения Ворошилова не равно выступлению против государства.
— В армии это иногда одно и то же, — сказал Ворошилов.
— Вот это и придётся разделить тебе.
Ворошилов положил перед Орловым программу следующего дня. Тухачевский должен был выступить после Шапошникова. Тема не была указана. В приложенных тезисах говорилось о механизации, связи, управлении крупными соединениями и подготовке к войне, в которой первый удар нарушит обычный порядок мобилизации.
Орлов прочитал последнюю страницу. Тухачевский требовал оценивать командиров на учениях, а не по анкетам, но одновременно предлагал снять нескольких начальников, не справлявшихся с новой техникой. Среди них был один из двух командиров, которых ночью оставили в должности после проверки списка.
— Он знает о нашем решении? — спросил Орлов.
— О списке нет, — ответил Ворошилов. — Снять этого человека предложил ещё в ноябре. За провал учений.
— Основания есть?