Страница 59 из 99
Дроздов закашлялся. Кто-то подал ему воду. Вышинский назвал фамилию фельдшера и время перерыва.
— Агранов сказал, что нужно отделить убийцу от одиночки, — ответил Дроздов. — Я сказал, что у нас есть старая разработка. Он сказал: значит, есть центр. Потом это слово пошло в шифровку.
В кабинете перестали трогать бумаги. Поскрёбышев записал ответ дословно.
— Кто печатал список после этого? — спросил Орлов.
— Корнилов на машинке моей секретной части. Я подписал шифровку.
— Знали, что связь Николаева с этими людьми не проверена?
— Знал.
— Почему подписали?
— Нарком ждал политическую оценку. Агранов сказал, что сырой перечень в Москве не примут.
— Ягода говорил написать «центр»?
— Я с ним до шифровки не говорил.
— Этот ответ в протокол внести, — сказал Орлов. — Новый лист нумерует Вышинский. Дроздов подпишет только этот ответ. Прочитайте ему каждое слово.
Вышинский попросил две минуты на оформление. Пока ждали, Орлов положил перед собой корешок временного пропуска из гаража Ленинградского управления. Номер из пачки, переданной новому начальнику секретной части. Пропуск выписан после убийства. Вставленный ответ делал из него документ, который Дроздов видел 30 ноября.
— Номер карточки исходящего помните? — спросил Орлов.
— Нет. Конец — семнадцать или семьдесят.
Поскрёбышев вынул из серой папки регистрационную карточку старого указания.
— Семьдесят один.
— Семьдесят один могло быть, — сказал Дроздов.
— Копию вам оставили?
— Оставили в канцелярии. На ней потом поставили ленинградский входящий.
— Найти копию. Изымает прокурорский работник при двух канцелярских. НКВД получит копию после описи.
— Если её уже нет? — спросил Вышинский.
— Вызовете всех, кто расписался за входящий.
По проводу зашуршали листы. Вышинский прочитал новую запись. Дроздов подтвердил каждую фразу и подписал один лист. Время внесли по часам станции и по часам Кремля.
Орлов велел доставить в Москву оба экземпляра допроса, стенограмму, образцы почерка Дроздова и перо, которым он подписывал чистовик. Дроздова оставили под смешанной охраной. В приказе перечислили основания: незаконное изъятие материалов, неучтённая передача оружия, подпись непроверенной шифровки и нарушение режима пропусков.
— Связь с убийством мне вменяют? — спросил Дроздов.
— Пока нет, — ответил Вышинский.
— Тогда запишите и это.
Фразу записали. Дроздов расписался на полях.
Когда связь закончили, Молотов подвинул чистовой экземпляр к краю стола.
— Ягода скажет, что следователь внёс уточнение.
— Пусть скажет при двух текстах.
— И потребует взять Дроздова по террору. Тот подписал «центр», передал оружие, вызывал охрану.
— За это и ответит. За убийство — когда найдут связь.
Молотов перевернул последний лист. Подпись Дроздова заходила на машинописную строку.
— Он прочитал и подписал. В суде этого хватит.
— Для того, что он подписал, хватит. Для того, как ответ появился, — нет.
— Ты разделяешь подпись и признание.
— Их разделили до меня. Один человек сказал фразу в перерыве, другой приставил её к чужому вопросу, третий напечатал заголовок «Признание». Подпись сделала лист документом, но не вернула вопрос.
— Дроздов мог отказаться.
— Мог. Не отказался. Это его вина.
— А если он скажет, что боялся?
— Страх объяснит подпись. Не отменит.
Молотов положил рядом пять пронумерованных листов и семь чистовых. Лишние два закрыли почти весь первый текст.
— Значит, сохраняем оба.
— И путь каждого. Кто нумеровал, кто нёс, кто печатал, у кого лежал. Иначе через месяц останется тот, у которого заголовок лучше.
Вошёл Поскрёбышев. Доложил, что чистовой экземпляр печатала машинистка следственной группы. После допроса её отпустили домой. До дома она не дошла.
— Кто видел её последней?
— Дежурный у выхода. Она вышла одна. Через три минуты со двора выехала машина секретной части.
— Номер?
— В журнале выезда стоит «без номера».
Орлов посмотрел на чистовой протокол. Ответ о Карпове можно было вставить только между 10:35 и 12:10. Теперь исчез человек, который его печатал.
Молотов потребовал вызвать Ягоду. Орлов не возразил.
Нарком пришёл с Аграновым. Поскрёбышев остановил следователя в приёмной.
— Товарищ Сталин вызывал наркома.
— Доклад готовил я, — сказал Агранов.
— Оставьте у меня.
Агранов не отдал папку.
— Она на моё имя.
— Значит, получите её обратно с отметкой наркома.
Ягода забрал папку и вошёл один. Он увидел на столе чистовой протокол и сразу положил свою папку сверху.
— Материал по Дроздову, — сказал он. — Подписал ложную политическую шифровку, скрыл потерю документов, отдавал устные распоряжения от имени управления.
— Это есть в первом протоколе, — сказал Орлов. — Зачем вам понадобился второй?
— Второй — сводный. Его готовили для комиссии.
— Комиссия не просила менять ответы.
Ягода открыл папку. Внутри лежала справка о первом задержании Николаева. Внизу стояли три подписи: дежурного, Дроздова и Медведя. Подпись Медведя была поставлена синим карандашом.
— Вот почему Дроздов важен, — сказал Ягода. — Он знал, что Николаева брали с оружием, и участвовал в освобождении.
Орлов прочитал справку.
— Подпись Медведя кто принял?
— Его секретариат.
— Когда?
— После освобождения.
— Время есть?
— По словам дежурного — между двенадцатью и тринадцатью часами.
— Какого дня?
Ягода стал медленно закрывать папку.
— Пятого декабря. Медведь подтвердил прежнюю подпись после сверки.
— Значит, в день задержания подписи не было.
— Решение согласовали устно.
— Кто слышал?
— Дроздов.
— Поэтому вы принесли справку после того, как он сказал про Агранова.
— Я принёс её, потому что она относится к делу.
Молотов взял справку.
— Относится. К халатности Медведя. К убийству — пока нет.
— Если начальник знал о револьвере и отпустил, это не только халатность.
— Если знал, — сказал Орлов. — Подпись пятого декабря не доказывает, что он видел револьвер пятнадцатого октября.
Ягода поставил ладонь на справку.
— Тогда возьмём секретаря и дежурного. Они покажут, когда доложили.