Страница 55 из 99
— План за декабрь кто подпишет?
Секретарь положил протокол на стол.
— Вы. Иначе запишем, что покрываете оппозиционера.
Директор позвонил в Наркомтяжпром. Помощник Орджоникидзе потребовал не исполнять снятие до ответа Москвы. Райком в это время вызвал заводскую охрану.
Баженова вывели из цеха в рабочем халате. Он попросил дать закрыть инструментальный шкаф. Комиссия не разрешила: ключи принял новый начальник, вчерашний заместитель по снабжению. Через сорок минут тот приказал пустить линию. Первый комплект колец не прошёл контроль. Второй застрял в приспособлении. Мастер остановил станки.
К полудню простояли 214 рабочих. В заводской сводке причиной указали «переналадку оборудования».
Орджоникидзе принёс эту сводку в Кремль сам. Совещание уже началось. За столом сидели Орлов, Молотов, Каганович, Ворошилов и Ягода. Поскрёбышев раздавал проект обращения.
— Вот ваша проверка кадров, — сказал Орджоникидзе и бросил заводской лист перед Кагановичем. — Человека сняли, цех стоит.
— Если он враг, пусть стоит.
— Основание — подпись семилетней давности.
— Он отрёкся?
— Работал семь лет. Это лучше отречения.
Каганович повернул сводку к себе.
— Двести четырнадцать человек четыре часа — государство переживёт.
— Завтра снимут начальника мартена. Послезавтра инженера турбины. Потом ты будешь объяснять, почему заводы не дали план.
— Не прячь оппозицию за планом, Серго.
— Не прячь дурость за бдительностью.
Ворошилов потребовал прекратить перепалку. Молотов предложил сначала определить предмет решения. Каганович подвинул свой проект Орлову.
— Предмет простой. Партия должна услышать: организаторы убийства будут уничтожены. Остатки оппозиции будут вычищены с ответственных участков. Секретари отвечают за промедление.
Орлов прочитал первую страницу. Вторая вводила десятидневный срок проверки кадров и обязывала районные комитеты представить списки. Арестов текст не требовал. Он давал каждому аппарату возможность начать их своим решением.
— Кто проверяет списки? — спросил Орлов.
— Организационный отдел и НКВД.
— Сколько фамилий ожидаете?
— Области представят.
— Сколько людей в организационном отделе будет разбирать основания?
Каганович постучал пальцем по проекту.
— Ты опять уводишь разговор в делопроизводство.
— Нет. Ты предлагаешь снять людей со станков, железных дорог и электростанций. Хочу знать, кто заменит.
— Партия найдёт.
— Когда?
— Сразу.
Орджоникидзе подвинул заводскую сводку.
— Уже нашла. Заместителя по снабжению поставили на инструментальный цех.
Каганович поднял голос:
— Кирова убил не калибр! Его убил человек, которого выкормила оппозиция. Если аппарат после этого продолжит работать как вчера, завтра выстрелят ещё в одного.
— В кого? — спросил Орлов.
— В любого из нас.
— Тогда охранять надо любого из нас. Проверять оружие, пропуска, посты, звонки. Ты предлагаешь проверять биографии инженеров.
— Потому что партия не живёт без доверия.
— Доверие не проверяется списком за десять дней.
Каганович откинулся на спинку стула.
— Скажи прямо: бывших оппозиционеров оставляем на местах?
— Тех, против кого нет нового основания, оставляем. За человеком устанавливают проверку. От должности отстраняют, если он может уничтожить доказательство, сорвать безопасность или влиять на свидетеля. Тогда в решении пишут, какое именно.
— И каждый районный секретарь будет ждать твоей подписи?
— Нет. Он подпишет сам и через сутки пришлёт основание. Если соврал, снимем секретаря.
Каганович повернулся к Молотову.
— Ты это поддерживаешь?
— Поддерживаю порядок, который можно исполнить. Твой проект даст двадцать разных линий в двадцати областях.
— Ворошилов?
— По армии старые связи проверять надо. Снимать командиров по одной анкете нельзя.
— Ягода?
Нарком открыл папку.
— НКВД нужен доступ к спискам и право немедленного задержания при угрозе бегства или уничтожения материалов. Обязательство представить основание в течение суток принимаю.
Каганович посмотрел на Орджоникидзе.
— Серго уже выступил.
— Ещё выступлю. Баженова вернуть в цех сегодня.
— Если проверка подтвердит только старую подпись, вернуть, — сказал Орлов. — До решения поставить у шкафа заводскую охрану и представителя наркомата. К документам парткома не допускать.
— Он начальник цеха, а не секретарь парткома, — сказал Орджоникидзе. — К каким документам?
— К тем, которые ему начнут подкладывать, чтобы оправдать снятие.
Каганович потребовал перерыв. Вышел в соседнюю комнату и вызвал заведующего организационным отделом.
— Проект уже разослали?
— В набор передан. В области нет.
— Набор остановить. Списки пусть готовят по внутреннему указанию. Без рассылки.
— От чьего имени?
— От моего.
— Срок?
— Три дня. Бывшие активные оппозиционеры на ответственных участках. Должность, доступ, чем опасен. Арестов не писать.
Заведующий записал.
— Сталину докладывать?
— Это справочный материал к решению ЦК.
— Значит, зарегистрировать в секретариате?
Каганович взял у него блокнот и вычеркнул последнюю строку.
— Соберёшь у себя. Когда попросят — зарегистрируешь.
Они вернулись в зал порознь.
После перерыва Каганович положил перед Орловым новый текст. В нём не было требования вычистить бывших оппозиционеров. Партийные организации обязывались проверять конкретные связи с террористической деятельностью, состояние охраны и случаи сокрытия документов. Кадровое отстранение требовало указанной причины. Ответственный секретарь подписывал решение лично.
— На неделю, — сказал Каганович. — Если Ягода установит организацию, вернёмся к вопросу.
— Если установит связь с убийством.
— Согласен. Но тогда ты не будешь ещё неделю проверять, правильно ли следователь поставил запятую.
— Буду проверять источник.
Каганович кивнул.
— Источник проверяй. Удар задерживать не дам.