Страница 53 из 99
Поскрёбышев ответил:
— Решил работать.
Молотов попросил врача пройти в соседнюю комнату. Закрыл дверь.
— Вы говорили, он не помнит лекарство.
— Я говорил, что это может быть переутомление.
— Может быть чем ещё?
Врач поставил футляр на стул.
— Нарушением памяти после сосудистого приступа. Травмой. Воздействием лекарства. Я не ставлю диагноз в коридоре.
— Он мог работать после такого приступа?
— Мог. Человек может сохранить расчёт, речь, привычные действия и потерять отдельные куски недавнего.
— Людей узнавать будет?
— Обычно да.
Молотов спросил, можно ли это определить без согласия больного.
— Нет. И если вы устроите ему проверку, он поймёт раньше меня.
Из кабинета вышел Поскрёбышев. В руках у него был серый конверт.
— Товарищ Молотов, вас просили зайти.
Врач взял футляр.
— Я ухожу.
Молотов задержал его у двери.
— Завтра в то же время.
— Если пациент согласится.
— Придите.
Врач спустился по лестнице. Молотов вошёл в кабинет.
Орлов стоял у стола. В сером конверте лежала первая страница допроса Медведя и сообщение о телефонном журнале. На полях Вышинский отметил: «Один экземпляр отсутствует. Машина и сопровождающий разыскиваются».
— Ленинградский пакет пропал, — сказал Орлов. — Беляев пропал. Два человека за день.
— Врач говорит, у тебя выпали куски памяти.
Орлов поднял глаза.
Молотов положил на стол лист из медицинской карточки. В правом углу стояла дата июльского осмотра.
— Он мне карточку не передавал. Я попросил Поскрёбышева поднять твой июльский распорядок. В тот день после врача ты отменил три встречи и уехал на дачу.
— И что?
— Сегодня ты спросил, какое лекарство принимаешь. Утром спросил, где лежал документ, который сам убрал. Теперь отменил повторный осмотр.
Орлов не тронул лист.
— Ты пришёл лечить меня или проверять?
— Проверять. Пока только я.
Молотов подвинул июльский распорядок ближе.
— Скажи, Коба: что случилось с тобой первого декабря до того, как ты вызвал меня?