Страница 35 из 99
— Следующий протокол получите вместе с источниками вопросов.
Ягода потребовал разрешить ночную проверку связей по обоим перечням, но согласился на запрет новых задержаний без отдельной санкции. Агранов попросил оставить Лурье на работе и получил согласие. За ним поставили незаметное наблюдение силами не ленинградского управления, а московской группы. Исполнитель получил фамилию только после того, как расписался за пакет.
Ягода забрал свой экземпляр сводки и вышел к прямому проводу. Агранов вышел следом. Дверь в кабинет закрылась за ними.
В коридоре Агранов догнал наркома уже у поворота к комнате связи. Ягода шёл быстро и не оглядывался.
— Генрих Григорьевич.
Нарком остановился.
— Что?
— Он требует прикладывать к протоколу всё, откуда мы взяли вопрос. Даже старые разработки.
— Я видел.
— Раньше такого не требовал.
Ягода посмотрел на закрытую дверь кабинета, потом на Агранова.
— Требовал он раньше или нет — не твоя забота. В каждом протоколе теперь будет источник вопроса и твоя подпись.
— Тогда что делать с первыми протоколами?
— Хранить. Все. И наши, и партийные. Хочет происхождение каждого слова — получит происхождение. Если слово пришло из обкома, пиши обком. Если из старой разработки — пиши старую разработку. Не бери на себя чужое.
Агранов понял вторую половину быстрее первой.
— А если после этого крайним окажется партийный аппарат?
— Значит, не мы.
Ягода открыл дверь комнаты связи и перед тем, как войти, добавил:
— На следующий допрос принесёшь адреса, время и свидетелей. Вывод я подпишу сам.
Дверь закрылась. Агранов постоял секунду и ушёл в противоположную сторону, к московской оперативной группе.
В кабинете Поскрёбышев собрал подписанные листы и унёс их в соседнюю комнату для регистрации. Только когда в помещении остались Орлов и Молотов, Молотов поднялся от окна и подошёл к столу.
— Коба, Ягода не остановлен.
— Я не собирался снимать его сегодня.
— Он понял приказ так: прежнюю версию можно оставить, если рядом лежит источник.
— Поэтому подлинники будут у Поскрёбышева.
— В Москве Ягода потребует всю папку.
— Получит заверенные копии.
— А подлинники?
Орлов посмотрел на закрытую дверь.
— В особом секторе. Выдача только по моей подписи.
Молотов поправил очки.
— Тогда внеси это в распоряжение, пока он у прямого провода. Один экземпляр оставь мне.
— Поскрёбышев внесёт. Экземпляр получишь ты.
— Тогда оформляй.
Молотов вернулся к окну. Через минуту Поскрёбышев вошёл обратно с зарегистрированным экземпляром. Ягода всё ещё был у прямого провода.
В 20:32 Поскрёбышев принёс два пакета. Первый — ночные сводки по фамилиям. Второй был без номера особого сектора, только с пометой «лично». Курьер приехал из квартиры Кирова. Внутри лежал небольшой конверт, адресованный от руки: «Товарищу Сталину». Поскрёбышев сказал, что передала Мария Львовна Маркус-Кирова через женщину, оставшуюся с ней после известия о смерти.
Ягода вернулся как раз в тот момент, когда Орлов взял конверт. Агранов вошёл следом, закрыл дверь и остался у шкафа.
— Кто держал конверт после курьера?
— Только я. Печать цела, — сказал Поскрёбышев.
— Зарегистрируйте до вскрытия.
Орлов надорвал край.
Внутри оказался один лист. Несколько строк, написанных неровно, с сильным нажимом в начале и почти исчезавшими буквами к концу. Орлов прочитал молча. Потом ещё раз.
Молотов спросил:
— Что она хочет?
Орлов положил письмо на стол, но Ягоде не подвинул.
Последняя строка была короче остальных:
«Иосиф, не отдавай Серёжу тем, кому теперь выгодна его смерть».
Есть одна сводка, которую Сталин теперь проверяет лично: новые подписчики профиля. Каждое уведомление «На вас подписались» греет его сильнее любого доклада Ягоды и заставляет снова садиться за следующую главу. Поэтому подпишитесь на профиль. Возможно, именно после вашего уведомления Коба откроет новую папку раньше срока.