Страница 49 из 68
Глава 17
Я перешёл на трусцу. Чем дальше я двигался, тем чаще стали встречаться по дороге огромные булыжники, порой невысокие и вытянутые, больше полутора метров в длину, а порой в половину моего роста и гораздо более узкие. Иногда габариты были и крупнее, скорее напоминающие немаленькие валуны.
Что было странно, так это то, что с Максимусом мы до сих пор не нашлись. Он уже наверняка должен был заметить моё отсутствие и как минимум остановиться, чтобы подождать, а возможно и пойти назад, мне навстречу. Из-за тумана и крупных камней на пути я заплутал и сбился с направления? Отклонился в сторону? Я набрал полные лёгкие воздуха и крикнул имя спутника в пустоту…
Я присел, помассировав голову. И что теперь делать? Двигаться назад? Или продолжить идти прямо? Не бесконечный же этот туман, раз было начало, есть и конец.
Пока соображал, как лучше поступить, поблизости донеслось шелестение травы под ботинками. Я подорвался, обрадовавшись, что проблема решена, но, когда поднялся, увидел незнакомого мне человека.
Это был мужик лет семидесяти — восьмидесяти, сухой и невысокий. Он шёл, прихрамывая на левую ногу и опираясь на трость. Одет был просто — замызганная куртка поверх растянутой тельняшки, свободные штаны не по росту, подвёрнутые до щиколотки, а на ногах истоптанные и грязные резиновые сапоги коричневого цвета. Свободную руку он держал в кармане.
Лицо его было осунувшимся, а взгляд зелёных глаз уставшим.
Незнакомец подошёл ко мне, осмотрел с ног до головы и произнёс скрипучим голосом:
— Чаво, юноша, заплутал?
Я недоверчиво покосился на деда, после чего плюхнулся обратно на землю — ноги гудели.
— Можно и так сказать.
— По-о-онял, — протянул он в ответ, почесав красный от влажного и прохладного воздуха нос. — Чавой на траве-то расселся? Замёрзнешь, милок. Айда, проведу тебя к деревне хоть, шо ли.
— Я товарища жду, — неуверенно сказал я, хоть в моменте и начал задумываться о предложении незнакомца, потому что холод действительно уже пробирал до костей. Ничего не хотелось сейчас так, как оказаться в уютном тёплом доме, да если б ещё и с печкой…
— Да кудой же денется твой товарищ? Погреешься, да и пойдёшь с Богом. Можт, и друг твой к деревне нашей выйдет. Тут не особо далеча.
Я задумался. А какие у меня есть варианты? Ждать здесь? Жопа отмёрзнет. Назад идти? А смысл? Или догнать Максимуса пытаться? Уже пробовал, мы явно разминулись в какой-то момент. Так и пришёл я к решению, пораскинув мозгами:
— Ладно, веди.
Пока я снова поднимался, отряхиваясь от налипшей к штанам красной растительности и сырой земли, незнакомец стоял как вкопанный, замерев так, что был похож на статую. Казалось, будто бы он даже не дышал. Только глаза выдавали в нём живого человека — взгляд блуждал, внимательно фиксируя каждое моё движение.
Когда я закончил, мужик тростью указал направление и медленно зашагал, сильно прихрамывая. Я поплёлся за ним, стараясь удерживать неспешный темп, что с непривычки давалось мне с трудом. Дед, видимо, заметил это, потому что тут же сказал:
— Ты уж прости, милок, старый я стал. Быстрее ходить не можу. Артроз замучил…
— Понимаю, — сухо ответил я, но недовольства во мне, если честно, не стало меньше. Холодно, блин! И голова гудит, мысли уже путаются… — Дедуль, как тебя зовут-то?
Он остановился и посмотрел на меня снизу вверх насмешливым взглядом.
— Во дела. Ужой забыл меня, Максим?
Меня изнутри обдало холодной волной, словно сквозь тело прошёл разряд тока.
— Я не называл своего имени. Да и не зовёт меня так никто уже давно.
— От оно как, — он одарил меня полубеззубой улыбкой и отвернулся, двинувшись вперёд.
На какое-то время я завис, уставившись в одну точку, но, когда пришёл в себя, быстро поравнялся с незнакомцем.
— Так откуда ты знаешь, как меня зовут?
— Эх, Максимка… Забыл ужой дед Колю, — раздосадовано пробурчал он тихо, будто сам себе.
— Мы знакомы?
— Чай, давненько ты у нас в деревеньке не бывал…
Мы вышли к калитке, и «дед Коля» открыл её, отчего та издала жалобный долгий скрип.
— О чём ты? Я у вас вообще не бывал.
Подойдя к двери, старик открыл её и остановился, с улыбкой снова пристально заглянув мне в глаза, словно в душу.
— Уверен?
Действительно, уверен ли я?.. Сколоченный из крупных брусьев дом с деревянными ставнями, на которых были небрежно нарисованы два журавля, выглядел смутно знакомым…
— Типа и Цыпа, — сказал дед. — Помнишь?
— Что?
— Типа и Цыпа, — повторил он. — Журавлики, которых ты нарисовал в детстве.
Я нарисовал? Что за бред…
— Странные имена…
— Баб Люда так же сказала, — засмеялся Коля. — Ты в детстве любил слово «типа». Как ни вещал чаво, сразу «типа» да «типа». Вот и назвал я так журавлика. А Цыпа так, для созвучности. Тебе было любо, а я и рад.
Что за чёрт? Я ведь и вправду в детстве имел привычку на это слово-паразит. Когда в школу пошёл, учительница меня постоянно за него отчитывала… потом самому надоело, специально постепенно отучал себя его говорить. Но откуда?..
— Чаво встал, заходи давай, — дед приглашающе помахал рукой. — Сени выстынут из-за тебя. Как был дитём ещё негодником, так и остался, глянь, — он опять улыбнулся.
Я помотал болящей головой, пытаясь распутать клубок разнообразных мыслей. Кто этот мужчина? И почему он знает обо мне такие вещи? Почему говорит так, будто давно меня знает? Сообразить хоть что-то не получалось… Шагнул внутрь дома.
Обстановка внутри мне показалась ещё более знакомой. Небольшие сени, за ними жилая комната. Старая кирпичная печка у входа. Две жёсткие на вид койки из бесшовных стальных труб, на одной из которых лежал вязаный плед. Ковёр с вышивкой в стиле хохломы по центру комнаты. Круглый стол с потемневшим от времени самоваром посередине. Тумбочка, а на ней стоит высокая хрустальная ваза с давно засохшими цветами.
Почему где-то глубоко внутри во мне теплится странное ощущение, что я здесь уже был когда-то? Я ведь не мог забыть о том, как уже приходил в деревню, окруженную полями с красной травой… Или мог? Нет, это всё до ужаса странно… нужно понять, что за хрень здесь происходит.
— Чаю? Авось, как обычно, с краснокорнем?
Что такое краснокорень, я понятия не имел, но решил не спрашивать. Просто молча кивнул, сев на одну из кроватей.
Дед налил воды в самовар, после чего закинул в трубу уголь, поджёг и раздул. Когда вода закипела, он сполоснул кипятком заварник и убежал на кухню.