Страница 50 из 68
Мой взгляд упал на грубой работы деревянный книжный шкаф, в котором между двумя энциклопедиями, я почему-то был уверен, спрятана раскраска с машинками…
Во мне появилось навязчивое желание проверить внезапно возникшее воспоминание. Я положил рюкзак у кровати и подошёл к шкафу. Нашёл две древнего вида толстые энциклопедии по литературе. Отодвинул одну из них… и мне в руки выпала тоненькая цветастая книжечка.
Раскраска. С машинками.
Перестав что-либо понимать, я обессиленно упал обратно на кровать. Святые черти, что всё это значит?.. Откуда я мог знать о том, что спрятано между книгами? И почему мне кажется, что это я положил раскраску туда?
Как же болит голова…
Николай вернулся с заварником в руках, залил кипятком из самовара и поставил на конфорку сверху. Вскоре на весь дом разнёсся яркий аромат, показавшийся до боли знакомым… Краснокорень, значит?..
— А, нашёл-таки, — дед с ностальгическим видом кивнул на раскраску, сжатую у меня в руках. — Любо было тебе её раскрашивать, пока ждал, когда баб Люда приготовит ужин. Помнишь, Максим?
— Нет, — покачал головой я, что болезненно отдалось в висках. Я освободил руки и помассировал переносицу. — Не было такого. Не помню…
— Как жеж так? — Николай присел на стул рядом, разведя руками и уперев их в бока. — Я тебе новую каждый праздник задаривал. Ты ещё постоянно карандаши грыз, а баб Люда тебя гоняла за это… От здесь и сидел. За столом, прям на этом самом стуле, где ты щас.
— Не здесь, — неожиданно для самого себя возразил я. — Там, где ты. На том.
— Ай, дурья моя голова. Точно, тута, не там. Старый уже я, Максимка, память не та.
Он встал и налил мне чаю. Я сделал глоток… Точно! Это тот самый вкус из детства… Я действительно его пил раньше, притом часто. Но откуда я знаю вкус чая из краснокорня? Ведь в моём родном мире его нет, верно же?
А голова болела всё сильнее. Мне становилось совсем дурно.
Осмотревшись вокруг, я зацепился взглядом за фотографию, стоящую около вазы на тумбе. Сфокусировавшись на ней, я понял, что там запечатлено два подростка — я и… Самбист.
— Дед Коль… откуда это? — я рукой указал на изображение в рамке.
— Да это ж ты с Лёшкой. Его тоже забыл, чтоль? Во дела… Вы лучшими друзьями были, целыми днями вместе гуляли.
— Его я как раз-таки помню… А вот момент, в который сделано это фото, нет.
— Это вам лет по пятнадцать, милок. Вы в тот день жеж подрались ещё, он тебя слабаком назвал во время ссоры, ну ты и влетел сдуру на него с кулаками.
— Разве такое было?
— Бывало, бывало. Дождь ещё стоял, вы в грязи были оба, когда баб Люда вас разнимала. Ты потом ещё неделю с огромным фингалом под глазом ходил. Надутый был на дружка своего, чай, огрел он тебя знатно.
— Не было такого…
— А ещё ты грустный был. Целыми днями из дому не казал носу. Боялся, что после ссоры общаться не будете. Очень переживал ты тогда, Максимка…
В груди болезненно защемило. Это чувство казалось мне знакомым… Я… действительно боялся, что потерял друга? А ведь и правда, я помню, что однажды мы подрались и я переживал. Но что было причиной нашего конфликта?
— Не помнишь, ась?
— Я… не уверен. Вроде… что-то было.
— Эх, молодёжь… Юнец ещё, а память ужой хуже, чем у дед Коли, — он улыбнулся, сделав глоток чая.
Я поставил локти на стол, уперев лоб в ладони. Внутри меня творился полный хаос. Голова гудела так, что было уже практически невыносимо. Мысли путались… Я перестал понимать, что из того, что я помню — правда, а что нет…
— А ты знал мою мать? — почему-то решил спросить я.
Дед нахмурился, откинувшись на спинку стула.
— Угумс. Её ж вся деревня знала… Это надо жеж бросить ребёнка, чтобы заниматься исследованиями! Ух, дура.
— Исследованиями? Что она изучала?
— Да хрень какую-то. Не сиделось ей дома в Локе, хотела найти выход в другой мир.
— В Локе? Я что, родился здесь?
Николай посмотрел на меня непонимающе.
— Ну а где ещё жеж?
А ведь и правда. Где? Я помню баб Люду… и, кажется, вспомнил дед Колю. Они были самыми близкими мне людьми, потому что заменили мне мать, когда та меня променяла на фантомный другой мир. Я вспомнил, как рисовал журавлика на ставнях в солнечный день и как тайком с Самбистом шастал на соседний подуровень в детстве, пока взрослые занимались своими делами… Как криво раскрашивал машинки и грыз карандаши. Как любил чай из краснокорня…
Как я мог всё это забыть?
Меня затошнило, и я почувствовал ужасную слабость во всём теле.
— Прости, дед Коль. Что-то мне совсем нехорошо.
— Дурно сделалось? Не дело это. Ужой поздно, милок. Иди поспи лучше, а то заболтал тебя старик…
Я прилёг на кровать. Вязаный плед был таким тёплым и уютным, что я почти уснул…
Но тут резким движением распахнулась дверь, чуть ли не слетев с петель от громкого удара об стену. В дом ворвался незнакомец с огромным шрамом через правый глаз. Дед Коля, всё ещё сидящий на стуле, громко охнул, а незнакомец напролом пошёл ко мне, рукой намеренно уронив стул. Я тут же вскочил с кровати.
— Ты кто такой? И какого хрена врываешься в чужой дом?! — рявкнул я на мужика.
— Ты в опасности! — сказал он напряжённо, подойдя ко мне ближе.
— Да я уж догадался, что незнакомец, который врывается ко мне вечером, не к добру.
— Да какой нахер незнакомец, рекрут?! Это я, капитан Максимус! Приём, приди в себя, космический десант вызывает тебя.
— Ты больной?
— Так, Белый, времени нет, — он взял мой рюкзак и схватил меня за запястье, потащив к выходу. — Идём отсюда, быстрее.
Я задумался. Откуда этот человек знает мою фамилию? Я абсолютно точно вижу его впервые.
— Никуда я с тобой не пойду, — я вырвал руку. — А ещё раз тронешь меня, пожалеешь. Проваливай отсюда.
— Ясно, ситуация критическая, — он покачал головой. — Давай же, вспоминай. Метка, Кореш. Тот вечер, когда было восстание. Мы шли по следам Винта, попали сюда. Разделились.
Что он несёт? И что за дебильные погоняла даёт людям?
Почему он ведёт себя так, будто мы знакомы? И смотрит ещё осуждающе… Метка? Как будто бы это звучит знакомо… Кто же она?.. На минуту я погрузился в размышления и впал в ступор. Я же знал человека с таким прозвищем, да?
— Не слушай его, Максим, — прервал наш разговор Николай. — Ты его не знаешь, чай, просто головой болеет. Прогоняй этого нахала.