Страница 46 из 68
Часть 7. Мосты горят. Глава 16
Спалось отвратно. Снился кошмар, где раз за разом блядский Винт стреляет в Метку, а затем в Кореша. Снова видеть их смерть было невыносимо тяжело, несколько раз просыпался с дрожащими руками и в холодном поту. Но сколько бы ни надеялся, что дальнейший сон будет не об этом, всю ночь я видел одно и то же.
Ни свет ни заря меня разбудил Максимус. Ну как, разбудил… скорее, распинал.
— Подъём, рекрут! — весело отчеканил он, заметив, что я начал шевелиться.
Я потянулся, с трудом разлепляя веки после прерывистого и слишком короткого сна. Светило ещё даже не взошло — так, робкие лучи пробивались откуда-то из-за горизонта.
— А что, человеческий сон для космодесанта непозволителен, да? — пробубнил я, добавив максимум язвительности в голос.
Максимус посмотрел на меня, словно бы с отеческим снисходительным укором: так сказать, юный ты ещё, сынок, зелёный, ничего в этой жизни не понимаешь.
— Ранние пробуждения — это дисциплина. Первые пять минут решают, кто сегодня командует: ты или твоя лень.
Демонстративно шумно выдохнув, я принял сидячее положение. Да уж, к хорошему привыкаешь быстро… После месяца ночёвок в комфортной кровати спать на бетонном полу казалось пыткой. Шея ныла, позвоночник будто бы уже рассыпался в пыль, синяки, полученные во вчерашнем сражении, за ночь прилично разболелись.
Максимус присел, сделав пару глотков из фляги, глядя куда-то в небо.
Я закурил, протянув ему открытую пачку. Он не отказался — молча взял одну, и я ему прикурил.
— Кстати, Белый. У меня тут заначка была припрятана неподалёку, я сгонял за ней. Держи, от сердца отрываю.
Максимус протянул мне мешочек. Я взял сигарету в зубы и развернул его. Внутри оказалась пара магазинов для ПМ явно больше стандартных и коробка патронов.
— Нихрена себе подгон… Вот уж порадовал. — Сразу начал заряжать свеженькие магазины патронами, вместимость оказалась приличная. — После вчерашней бойни думал, что обороняться дальше придётся исключительно ножом и везением.
— Рад служить, — улыбнулся Максимус.
Интересный он, конечно, человек. Вроде, бредит какой-то ерундой и разговаривает сам с собой, а вчера вот мы выбрались только благодаря ему. Ещё и патронами поделился, хотя мог себе оставить.
— Завтракать будешь? Давай наворганю, — предложил я.
— Спрашиваешь ещё! Конечно, — он затушил сигарету и расселся поудобнее. — Ну, раз уж ты это берешь на себя, я пока займусь важным капитанским делом…
— Каким?
Но вместо ответа я услышал только тихое сопение. Опять уснул. И это его важное дело?! Да уж, дисциплина, говорил он…
Я махнул рукой и принялся за готовку. Из открытого рюкзака Максимуса торчала пачка булгура, и я решил её позаимствовать. Ну а что, сам виноват, нечего было ложиться дрыхнуть, спросить разрешения я не могу. Да и жрать будем оба, не только же свои запасы мне тратить.
Набрал в котелок воды в ручье (благо, был он неподалёку от убежища и явно чище предыдущего), закинул вариться крупу. Когда булгур был почти готов, не поскупился и добавил сразу три банки тушёнки: дорога предстояла длинная, а когда мы сможем снова устроиться на привал — вопрос открытый.
Пока готовилась еда, доукомплектовал патронник. Оставшиеся боеприпасы сложил назад в коробку и убрал в боковой карман рюкзака. Слегка очистил ботинки от пыли и комьев налипшей на подошвы грязи, вытряхнул испачканную землёй куртку.
Внезапно мой взгляд зацепился за странный знак на стене. Я подошёл поближе, чтобы его рассмотреть. Символ представлял собой выцарапанное кем-то нечто, отдалённо напоминающее открытый глаз…Что это? Почему-то от вида подозрительного знака мне стало дискомфортно, и я поёжился. Решил отойти от греха подальше и забыть, как страшный сон.
Я вернулся к костру. От запаха нагревшейся тушёнки желудок требовательно заурчал, словно напоминая о том, что ужин был весьма жалким. Максимус, тем временем, пошевелился, поменяв позу сна на более удобную, и почесал шрам на лице, после чего начал похрапывать.
Ну уж нет. Мне выспаться не дал, и самому давить на массу нехрен.
Я подошёл и пнул товарища под задницу. Тот вздрогнул и тут же взялся за кобуру, готовый вмиг достать оружие.
— Полегче, — усмехнулся я. — А то так и меня пристрелишь чисто случайно.
Тот расслабился и опёрся руками о пол, после чего присел.
— А с чего ты взял, что случайно? — буркнул он недовольным тоном.
— Ну-ну, не бузи. Дис-ци-пли-на, помнишь? — отчеканил я по слогам саркастичным тоном.
Максимус беззлобно рассмеялся.
— Ладно, правда твоя. Уделал. Еда готова?
— А то ж.
Я взял из его рюкзака алюминиевую тарелку, явно повидавшую жизнь, и столовые приборы.
— Славно, а то уже желудок сводит. Ну, — он потёр ладони между собой, словно муха. — Подавай, шеф.
— К величайшему сожалению, в нашем ресторане самообслуживание, — я бросил ему тарелку, и он в последний момент её поймал.
Грустно пыхтя, Максимус поднялся со своего лежбища и подошёл к котелку, наложив себе здоровенную порцию. Да уж, чтобы прокормить такую тушу, придётся разориться на провизии…
Еду мой спутник, как обычно, шлифанул парой глотков из своей фляги, после чего мы затушили костёр, привели помещение в порядок и двинулись в путь.
Утро в лесу было зябким. Я застегнул куртку и накинул на голову капюшон. Максимус же наоборот скинул свою армейку и остался в одной футболке цвета хаки. Он с Северного полюса родом, что ли?
— Максимус, а ты откуда?
Он обернулся, непонимающим взглядом уставившись на меня.
— С Земли.
— Да это-то понятно. А поточнее?
— Млечный Путь, рукав Ориона, Солнечная система…
— Всё, всё, понял, — я махнул рукой.
Мда… Я ему про одно, он мне опять про этот свой космос.
Около часа мы шли молча. Максимус периодически поглядывал на компас, после чего удовлетворённо кивал головой. Я заметил, что двигались мы уже чуть севернее, чем вчера.
Какое-то время спустя наше внимание привлекло странное дерево посреди зелёного луга. Оно словно было поделено ровно пополам: одна часть была зелёной, пышной, с плодами, похожими по форме на что-то цитрусовое, но синеватого оттенка, а вторая словно выгорела: листвы не было вовсе, ствол почернел и местами развалился в труху.
Мы остановились возле него. При виде этой достопримечательности мне отчего-то стало некомфортно — внутри закопошилось что-то, похожее на тревогу.