Страница 3 из 245
УЛЫБКИ ПЛЕВЕНА
ВИОЛЕТТА АБРАМОВА
Родилась в Плевене… не будем уточнять когда. Учительница. У нее двое детей и тысяча юмористических рассказов. В свободное время рисует и занимается хозяйством, а если времени нет, сочиняет фельетоны.
РАЗНОЦВЕТНЫЕ ХАЛАТЫ
Солнечный летний день. Главная улица полна народу. Во все стороны спешат, торопятся женщины в халатах. Какое богатство фасонов и расцветок!
Белые халаты — это работницы парикмахерской направляются в Дом книги: наверное, там получили новый детектив. В синих халатах — продавцы из Дома книги, они несут только что купленные помидоры, морковь, виноград. За ними — девушки из гастронома устремились в хозяйственный магазин.
Белая, голубая, светло-коричневая, бежевая спецодежда… Погодите, откуда же вдруг появился стиль «диско»?.. А-а, все понятно: секретарша директора шествует в быткомбинат делать маникюр…
Солнечный день, день любви и поэзии, день хождения по магазинам…
Все-таки хорошо, что халаты различаются фасонами и расцветкой. Иначе как удивились бы гости нашего города, увидев на главной улице толпы женщин в одинаковой униформе с набитыми хозяйственными сумками в руках!
Перевод Александра Хавчина.
ПЕРЕД БАЛОМ
— Какое платье вы сшили дочери к выпускному балу?
— О, не спрашивайте! Платье на ней будет расшитое гладью, как фотообои. Ручная работа!
— А нашей мы сделали пышное: от самой кокетки — плиссе, книзу расклешенное, на каждой складочке бантик с капроновым цветком. Не платье, а цветочная клумба, что в городском саду!
— Моя в том платье, о котором я тебе уже говорила, пойдет на бал, в другом на прогулку после обеда. Синее же, с тиграми по диагонали, — для коктейля. Ну, а для ужина — со шнуровкой, декольтированное. И к нему пелерина.
— А для работы?
— Что для работы?
— В каком платье она будет работать?
— В таких платьях, какие я ей сшила, да еще с сумочкой из крокодиловой кожи, какая может быть работа? Нет, моя дочь не для этого училась!
Перевод Нины Сапотницкой.
ПРОФОРИЕНТАЦИЯ
— Мама сказала, что я буду врачом. В нашем городе есть медицинский институт, не придется куда-то ездить — удобно!
— Что ж, это вполне разумно.
— Но папа и слышать не хочет о медицине. Он говорит, чтобы я готовилась стать зоотехником, — пригодится, когда мы будем выращивать на продажу поросят.
— Тоже разумно.
— А вот дедушка считает, что у меня талант к музыке. Бабушка с ним спорит, доказывает, что мне надо учиться на аптекаря: сидишь в чистоте, обстановка культурная…
— Ну, а сама-то ты что думаешь?
— Думаю, что мне не мешало бы для начала закончить… детский сад!
Перевод Александра Хавчина.
ПО-СОСЕДСКИ
— Разве ты не знаешь Петковых? Ну, этих, с четвертого этажа?
— Напомни, где у них дача — в горах или на море?
— У них нет дачи.
— В таком случае, какая у них машина — «Лада», «Мерседес», «Волга»?
— И машины у них нет.
— Тогда какая у них собака — пойнтер, сеттер?
— Собаки у них тоже нет.
— Что же у них есть?
— Книги. Ими занята вся квартира. Петковы ухлопали на книги столько, что хватило бы, наверное, на две «Лады» и две дачи…
— Бывают же на свете такие чудаки!
Перевод Александра Хавчина.
НИКОЛАЙ БУЛЕВ
Закончил педагогический институт, играл в самодеятельной оперетте, а затем на сцене государственного оперного театра. Потом все-таки отказался от артистического поприща и стал преподавателем пения. Юмористические рассказы начал писать сравнительно поздно, зато эта страсть оказалась самой сильной. Считает, что хороший фельетон должен звучать, как песня, а рассказ — как оратория.
НАСТОЯЩИЙ СМЕЛЬЧАК
Кто бы мог ожидать от Георгиева такой отваги, но вот поди ж ты! Он сказал, и сказал не тайком, не с глазу на глаз, а во всеуслышание:
— Товарищ директор, один из сотрудников, присутствующих здесь, говорил, что вы — карьерист, бездарность, махинатор и еще многое в том же духе.
— Вот как?! И кто же это? — живо заинтересовался директор.
— Я забыл, кто именно, но точно знаю: он — среди нас.
Все затрепетали: ни один не мог поручиться, что не он сболтнул что-либо подобное.
— Кажется, это был Петров… Впрочем, нет, не он (Петров шумно выдохнул воздух). Может быть, Иванов? Нет… Парчев, Марчев, Гарчев? Тоже нет. — Каждый, чья фамилия называлась, по очереди шумно выдыхал воздух. — Извините, товарищ директор, не могу припомнить, — смельчак развел руками.
— Ладно, подумай на досуге, а как вспомнишь — сразу ко мне, — сказал шеф. — К сожалению, я должен прервать нашу встречу, мне пора ехать на совещание в министерство. Но в любом случае мне приятно думать, что в нашем учреждении не перевелись еще смелые и откровенные люди.
Директор вышел. Сотрудники медленно приходили в себя.
— О-о, я вспомнил! — вдруг воскликнул герой дня.
Все снова замерли, а Георгиев продолжал:
— Это был я сам.
— И ты скажешь об этом директору?!
— Вот еще! Я не пал так низко, чтобы наушничать…
Перевод Александра Хавчина.
В ГУЩЕ НАРОДА
Агроном Петко Маринов встал раньше обычного, побрился с особой тщательностью, побрызгался дорогим одеколоном, облачился в белоснежную рубашку, завязал модный галстук, до слепящего блеска начистил туфли.
— Опять в город собрался? — поинтересовалась жена.
— Нет, на поле. Люблю быть в гуще народа!
Маринов не покривил душой, не солгал жене и вскоре оказался на поле. Там был слышен беззаботный девичий смех: студентки педагогического института, помогавшие кооперативу убирать урожай, отдыхали от работы, резвились, купались в речке.
Поистине Петко Маринов уважал людей труда и любил быть в гуще народа!
Перевод Александра Хавчина.
ТОВАР
Осмотрев меня с головы до ног, врач сказал, что мне необходимо сбросить десяток килограммов, и посоветовал ежедневно взвешиваться.
Я живу напротив овощного магазина, и продавец — мой хороший знакомый. Я попросил его взвесить меня.
— 98 кило и ни граммом меньше, дружище, — сообщил приятель.
Я прошелся по магазину, кое-что купил. Потом мне пришло в голову для верности взвеситься еще раз.
— 108 кило, — объявил продавец.
— Ты в своем уме?! — вскричал я. — Пять минут назад было 98, а теперь уже 108!
— Ах, проклятый склероз! Прости меня, я взвешивал тебя, как товар: первый раз — когда принимал картошку, а второй — когда ее отпускал…