Страница 18 из 245
НИКОЛАЙ БУЛЕВ
Закончил педагогический институт, играл в самодеятельной оперетте, а затем на сцене государственного оперного театра. Потом все-таки отказался от артистического поприща и стал преподавателем пения. Юмористические рассказы начал писать сравнительно поздно, зато эта страсть оказалась самой сильной. Считает, что хороший фельетон должен звучать, как песня, а рассказ — как оратория.
НАСТОЯЩИЙ СМЕЛЬЧАК
Кто бы мог ожидать от Георгиева такой отваги, но вот поди ж ты! Он сказал, и сказал не тайком, не с глазу на глаз, а во всеуслышание:
— Товарищ директор, один из сотрудников, присутствующих здесь, говорил, что вы — карьерист, бездарность, махинатор и еще многое в том же духе.
— Вот как?! И кто же это? — живо заинтересовался директор.
— Я забыл, кто именно, но точно знаю: он — среди нас.
Все затрепетали: ни один не мог поручиться, что не он сболтнул что-либо подобное.
— Кажется, это был Петров… Впрочем, нет, не он (Петров шумно выдохнул воздух). Может быть, Иванов? Нет… Парчев, Марчев, Гарчев? Тоже нет. — Каждый, чья фамилия называлась, по очереди шумно выдыхал воздух. — Извините, товарищ директор, не могу припомнить, — смельчак развел руками.
— Ладно, подумай на досуге, а как вспомнишь — сразу ко мне, — сказал шеф. — К сожалению, я должен прервать нашу встречу, мне пора ехать на совещание в министерство. Но в любом случае мне приятно думать, что в нашем учреждении не перевелись еще смелые и откровенные люди.
Директор вышел. Сотрудники медленно приходили в себя.
— О-о, я вспомнил! — вдруг воскликнул герой дня.
Все снова замерли, а Георгиев продолжал:
— Это был я сам.
— И ты скажешь об этом директору?!
— Вот еще! Я не пал так низко, чтобы наушничать…
Перевод Александра Хавчина.
В ГУЩЕ НАРОДА
Агроном Петко Маринов встал раньше обычного, побрился с особой тщательностью, побрызгался дорогим одеколоном, облачился в белоснежную рубашку, завязал модный галстук, до слепящего блеска начистил туфли.
— Опять в город собрался? — поинтересовалась жена.
— Нет, на поле. Люблю быть в гуще народа!
Маринов не покривил душой, не солгал жене и вскоре оказался на поле. Там был слышен беззаботный девичий смех: студентки педагогического института, помогавшие кооперативу убирать урожай, отдыхали от работы, резвились, купались в речке.
Поистине Петко Маринов уважал людей труда и любил быть в гуще народа!
Перевод Александра Хавчина.
ТОВАР
Осмотрев меня с головы до ног, врач сказал, что мне необходимо сбросить десяток килограммов, и посоветовал ежедневно взвешиваться.
Я живу напротив овощного магазина, и продавец — мой хороший знакомый. Я попросил его взвесить меня.
— 98 кило и ни граммом меньше, дружище, — сообщил приятель.
Я прошелся по магазину, кое-что купил. Потом мне пришло в голову для верности взвеситься еще раз.
— 108 кило, — объявил продавец.
— Ты в своем уме?! — вскричал я. — Пять минут назад было 98, а теперь уже 108!
— Ах, проклятый склероз! Прости меня, я взвешивал тебя, как товар: первый раз — когда принимал картошку, а второй — когда ее отпускал…
Перевод Александра Хавчина.
В СТА ЛИЦАХ
— Могу я видеть режиссера самодеятельного театра?
— Он уехал в столицу.
— А руководитель хорового кружка?
— В столице.
— Редактор стенгазеты?
— В столице.
— Спортивный организатор?
— В столице.
— Представитель «Красного Креста»?
— В столице.
— Руководитель народной дружины?
— В столице.
— Теперь понятно, почему так запущена общественная работа в вашем селе: все, видите ли, уехали в столицу!
— Кто — все?
— Ну, те, кого я перечислил.
— Но это же все один — учитель нашей сельской школы!
Перевод Александра Хавчина.