Тень

— В силу возраста ты ещё не понимаешь, но я попробую пояснить. Если ты хочешь работать в ИЦ, ты должен осознавать, что виварий не зоопарк. Мы исследуем различные виды, берем их биоматериал, а на основе него производим сыворотки и мутагены. Мы тестируем на объектах новейшие технологии. — Он смотрит мне за спину. Я вижу синеватое свечение на стекле бокса. Там Хитруля. — Но всё, что мы делаем, делаем на благо человечества. Мы самое совершенное звено пищевой цепи, а благодаря им, — обводит рукой помещение, — становимся ещё совершеннее.

Совершенные…

— Разве могут самые совершенные существа делать такие вещи? Убивать друг друга и всё живое вокруг себя?

— Такова эволюция, парень. В борьбе за существование не раз один вид уничтожал другой. — Алчи стучит металлическим пальцами по стеклу бокса. На нём остаются царапины. Хитруля скалится и принимает защитную позу.

Но разве с нашим видом кто-то, кроме нас самих, боролся?

Каким был бы мир без людей и каменных наростов на его коже, что мы называем своими домами?

Были бы в этом мире Пустошь и глобальное потепление?

— Неужели вы никогда не хотели, чтобы в республиках вновь появились животные и леса?

— Какая разница, чего я хочу? Если наша работа станет невыгодна Совету, финансирование закроют. Сыворотки отлично продаются, в отличие от древесины. Кому она теперь нужна? Бумагой никто не пользуется, для строительства есть камень, на производствах от древесины тоже давно отказались. Не задавай глупых вопросов.

— А как же воздух? С каждым циклом он всё грязнее.

— А на что нам защитные маски? В ИЦ целый отдел трудится над очередной модификацией, и пяти циклов не пройдёт, добавят в наок какое-нибудь защитное поле. Помяни моё слово. Тот, кто запатентует эту технологию, станет сказочно богат.

Я обдумываю его слова и молчу.

— Ты толковый парень. Но научись использовать мозги с пользой. Если тебе так нравится это зверьё, докажи, что я в тебе не ошибся, и ты можешь быть полезен. Тогда однажды сам сможешь оказаться на Мата или Вердах, ты ведь об этом мечтаешь?

Моё сердце бешено колотится. Я сжимаю зубы, чтобы не выдать волнения.

Алчи подходит ближе.

— Ты же скоро заканчиваешь ЦБО?

— Да. Осталось три месяца.

Металлические пальцы сжимают мою руку ниже плеча. Больно, но я лишь сильнее стискиваю челюсти.

— Тому, чьих стажёров отбирают в экспедиции, хорошо платят… Очень хорошо. — Он будто обращается не ко мне, а к Хитруле, что наматывает круги вдоль стекла. Три шага в одну сторону, три — в другую. Ей здесь тесно. Мне здесь тесно. — Я давно приглядываюсь к тебе. Хилый, но смышлёный.

Мне хочется ударить его в живот и доказать, что я не хилый. Но это будет последнее, что я сделаю. В его роборуке нечеловеческая сила.

— У меня как раз свободно одно место. Обычно я выбираю из тех, кто пять циклов проучился в ИЦ и прошёл конкурсный отбор, но ты волонтёром болтаешься тут уже сколько? Цикла три?

— Шесть.

— Надо же, шесть циклов… Так и быть. — Роборука хлопает меня по плечу, я чуть не падаю, но расставляю ноги шире и напрягаю спину до предела. — После выпуска могу взять тебя стажёром, но придётся пахать наравне со взрослыми. И пройдёшь спортивную подготовку.

Если после этого я смогу отправиться на Верды или Мата и вживую, без этих клеток, увидеть таких, как Хитруля или…

Настоящих зметеров.

— Согласен.

Я чувствую, как моё тело вертится на кровати. Кажется, я могу освободиться. Нужно только проснуться.

Открыть глаза.

Я пытаюсь, это сделать. Но не хватает сил. Дальше снова чернота.

Я не нахожу себе места. Гоню на максимальной скорости. Ещё несколько часов полёта, а мне хочется как можно быстрее добраться до нашего нового дома.

Лис опять жует. Тоже нервничает.

Я откусываю сладкую прессованную массу, что она подносит к моему рту. Узнаю вкус питы. От этого на душе становится ещё более скверно.

Включить бы автопилот и пересадить Лис к себе на колени, но я сдерживаюсь. Здесь не место и не время.

За Чертой она засыпает, а мои движения становятся более резкими.

Я слишком сильно волнуюсь.

Что с моим самоконтролем?

— Ви, прими управление. — Пока моё сердцебиение не придёт в норму, ручное управление не лучшая идея.

— Принимаю управление. — Почему-то механический голос Ви приносит облегчение.

— Дэо, что стряслось? — спрашивает Лис, протирая глаза.

— Всё хорошо, Лисёнок. — Я обхватываю её руку своей ладонью и пытаюсь понять, что со мной происходит.

Я впервые в жизни рад вызову Дарлы, потому что Лис отвлекается, а я могу проанализировать ситуацию. Рука без рычага управления непривычно пуста. Смотрю видео с внешних камер и замечаю впереди огромный грузокапс, который, похоже, потерял управление и приближается к перекрёстку.

Сзади сигналят.

Да, я вижу.

— Ви, уходи к границе аэрополотна и сбрасывай скорость. Там у грузокапса, похоже, сбоит система торможения. Лучше переждём.

— Снижаю скорость вдвое и увожу капс к границе аэрополотна, — медленно отвечает Ви.

Секунда. Другая. Ничего не меняется.

— Ви, тормози!

— Торможу, — повторяет она, но ничего не меняется.

— На ручное управление. Быстро! Лис, держись! — ору я, перехватывая рычаг.

Капс не слушается, его лишь немного ведёт правее. А потом сильнейший удар. Боль и темнота.

— Ваше имя Дэовур? — Лысоватый глава комитета смотрит на меня исподлобья. В планшете у него в руках открыто моё досьё.

По бокам от него сидят ещё трое, но я не обращаю на них внимания. Решение здесь принимает он.

— Верно. — Я стою с идеально прямой спиной. Возможно, так я буду казаться старше.

— Семнадцать циклов, из них одиннадцать вы провели в ИЦ, начинали с волонтёра в виварии… Хм, — он жуёт губу, — удивительно. Высокие показатели по всем дисциплинам. Хм, даже есть рекомендации. Для вашего возраста удивительный послужной список.

Для моего возраста…

По итогу всех тестов я на третьем месте в общем рейтинге, а единственное, что он видит, — мой возраст.

Зачем тянуть время, если это собеседование просто формальность?