Тень

Пытается увеличить теплоотдачу.

— Эй, друг, я всё исправил. — Его дыхание выравнивается. — Вот видишь, теперь всё отлично.

Неужели те двое даже не заметили, проходя мимо его бокса…

Дальше я ищу свою любимицу.

Вот ты где!

«Верданская лиса ВЛ-0892: пропустила два кормления».

— А-та-та, Хитруля.

Я просматриваю ускоренное видео из её бокса. Она малоподвижна, даже во время тени не выходила в камеру для охоты.

По пути к ней я не удерживаюсь и постукиваю костяшками по боксу Крауса.

— Держись, парень!

Я не особенно люблю говорить, но ему сейчас не просто.

А может, я просто не особенно люблю говорить с людьми?

— Вот привыкнешь к роболапе, и попрошу перевести тебя в бокс с лабиринтами. Там настоящий люкс, можешь мне поверить. Да-да, может, даже к кому-нибудь на подселение, чтобы было повеселей.

Краусу не повезло, хотя он гораздо лучше человека, в честь которого я его назвал. Так уж совпало, что его вытянутая морда сверху напомнила мне лицо того неприятного парня с острым подбородком. Какой-то стажёр у Алчи. Он увидел меня, а потом долго возмущался, что «детям место не в виварии, а в ЦБО». К счастью, Алчи его не послушал.

— Эй, друг, может, пора сменить тебе имя? Давай буду звать тебя Крусо́. Нравится? Мне тоже. Тогда замётано.

Я приветствую ещё нескольких обитателей десятого отсека. Наконец добираюсь до Хитрули. Она спит, положив морду на лапы и хвост.

— Уже вечер, дорогая, а ты долго не ела. Придётся мне тебя разбудить пораньше.

Я выключаю на панели бокса звукоизоляцию и активирую инфракрасные лампы.

Обычно её шерсть отливает медью только на концах волосков, но в свете лампы она вся становится красноватой. Короткая на туловище и очень длинная с густым подшёрстком на хвосте. Представляю, как Хитруля несётся по джунглям, а потом резко отпрыгивает и машет хвостом в другую сторону, путая преследующего её хищника.

— Хитруля, а ты знаешь, что когда-то такие, как ты, жили не только на Вердах? У нас в республиках тоже жила твоя родня. Только c другой шерстью. Я, конечно, не эксперт… У меня с оттенками зелёного всё непросто, но вообще шерсть таких, как ты, называют «зеленоватой». У тебя она с рыжиной только на концах, а у тех лис была почти вся, кроме кончика хвоста, рыжая. Да и гуще твоей.

Хитруля едва заметно шевелит усами, а я улыбаюсь. Уже проснулась, но притворяется спящей. Хитруля и есть.

— Представляешь, раньше здесь — возможно, прямо на этом месте — тоже шумели леса, почти как у тебя дома… Сейчас очень сложно представить, но я видел кадры с тех времён. Потом… Сначала их начали вырубать… А во время Эпохи раздора выжгли всё, что от них оставалось.

Я сглатываю и замолкаю. Хитруле незачем знать, что некоторые животные тогда смогли спастись, но и их уничтожили. Человечество расплодилось настолько, что уже не могло себя прокормить…

Она приоткрывает глаз и закрывает его обратно.

— Теперь у нас только огромные каменные дома, а из зверей остались грызуны да голуби. Ещё, конечно, есть ящерицы и домашние мантэлы. Их как раз здесь, в ИЦ, и вывели. Сделали менее агрессивными. Теперь продают каждую за целое состояние. Раньше я тоже хотел завести мантэлу. А потом попал сюда и понял, что квартира для них — та же клетка. Только чуть просторнее боксов вивария.

Хитруля морщит нос, отчего её усы приходят в движение. Она ждёт продолжения.

Что ж…

— Иногда я тоже чувствую себя в клетке. Будто родился не в том месте, не в то время. Постоянно чего-то не хватает. Наверное, поэтому, сколько себя помню, меня влекут земли Мата. Из-за местного фона и климата там появилось столько новых видов… А сколько из них до сих пор не изучено? Ты только представь! Правда, там закрытая территория. Так просто не попасть…

Хитруля открывает глаза, теперь сразу два. Один механический и светится синим, а другой…

Всё-таки жёлтый или зелёный?

Я каждый раз гадаю. Не хочу никому здесь рассказывать про свою особенность.

Почему никто до сих пор не изобрёл какую-нибудь сыворотку, чтобы это исправить?

Хотя людей, у которых садится зрение, в миллионы раз больше, чем таких, как я. Да и обычно жить это никому не мешает. Алчи наверняка скажет, что за подобное исследование никто никогда не заплатит. Значит, незачем тратить на него время.

Хитруля скалится и фырчит на меня.

— Не злись. Знаю, что долго не приходил, но в шестом отсеке сломалась система. Две прошлые смены меня отправляли дежурить туда. Нужно было вручную активировать процесс кормления и таскать всем воду, а ещё чистить боксы. Знаешь, какая вонь? У-у-у. Мне тоже пришлось несладко.

Она фырчит ещё раз, но уже не так убедительно. Встаёт и делает пару кругов по боксу, каждый раз разворачиваясь ко мне хвостом.

Я ввожу на панели комбинацию и активирую внеплановый переход на режим кормления. В боксе открывается проход.

— Иди, надо есть. Не хочешь же ты умереть от голода? Если ты пережила установку этой штуковины в глазу, теперь надо держаться всем назло.

Пушистый хвост скрывается в открывшемся проёме. Я вожу рукой у панели и встаю спиной к камере, так не будет видно, что проход до сих пор открыт. Делаю вид, что проверяю бокс.

Пара секунд, и Хитруля выскакивает из прохода с мышью в зубах. Она бросается ко мне, выплёвывает мышь и касается пушистым хвостом моих пальцев.

Ради таких моментов я каждый свет после ЦБО бегу в виварий. Кроме меня, ей даже не с кем пообщаться или поиграть. А таких, как она, здесь тысячи.

— Спасибо, я не голоден, — улыбаюсь я.

— Дэовур.

От неожиданности я вздрагиваю. Хитруля исчезает в камере для охоты.

Я беру эмоции под контроль, закрываю бокс и поворачиваюсь к Алчи.

Интересно, его руку правда откусил зметер?

— Ты же в курсе, что запрещено вступать в контакт с объектами? — На щеках Алчи видны глубокие складки, когда он поджимает губы, как сейчас. В его роборуке, торчащей из-под белого халата, планшет.

Для меня они не объекты, но я молчу.