Тень

До Ангрэма несколько часов полёта. Я наслаждаюсь обществом Лис и скоростью. На аэрошоссе нет привычного трафика. Здесь можно как следует разогнаться.

Лис за время пути съедает уже третий батончик. Похоже, нервничает. Этот со вкусом питы.

Порой я представляю эти деревья… Как выглядит в темноте их мерцающий сок.

Наверное, это прекрасно. Но Лис ещё прекраснее.

Под цветными линзами наока, который я подарил, её глаза кажутся нечеловечески красивыми. Теперь я знаю, что на самом деле они охристо-зелёные.

Я стараюсь на неё не смотреть, чтобы не отвлекаться. И так еле сдержался и не переключился на режим автопилота, как она и просила. Если бы не близость Черты…

Сразу после неё она засыпает. Лис такая нежная и хрупкая, пока спит. Хочется сгрести её в объятья. Ускоряюсь и лавирую в потоке капсов.

Ещё немного.

На улице темнеет. В глаза бьёт свет фар, встречных капсов становится всё больше по мере приближения к Орану. Переключаю лобовое стекло в режим тени.

Так гораздо лучше.

— Всё же будет хорошо? — спрашивает Лис.

— Обязательно, Лисёнок. — Я сжимаю её руку, как когда-то впервые она сжала мою. — Приедем, наденешь свои жёлтые туфли, ну, от которых ещё можно получить ожог сетчатки. И пойдём, куда захочешь.

Потом она отвлекается на болтовню с Дарлой. А я не понимаю, что происходит с рычагом управления.

Его заклинило. Капс движется по прямой. Впереди перекресток.

Я дёргаю рычаг во все стороны. Он не реагирует. Я пытаюсь понять, что мешает.

Сзади сигналят.

Я жму на кнопку перехода на автопилот, но Ви молчит и не принимает управление.

— Ви, автопилот. Сейчас.

В ответ тишина. Я бросаю взгляд на Лис, она смотрит в окно. Я следую за её взглядом и вижу, как впереди на перекресток несётся грузокапс. Пальцы на рычаге леденеют, как и всё у меня внутри.

Лис.

Окружающий мир сужается, в мозгу крутятся десятки картин будущего. Одна кошмарнее другой. Я долблю по кнопкам на панели, ору какие-то команды Ви, матерюсь, но у нашего капса словно кончился заряд. При этом он продолжает нестись вперёд.

— Лис, держись!

Я обеими руками тяну рычаг вправо и вниз.

Тормози! Поворачивай, багованный кусок металла!

Ну хоть немного. Пожалуйста. Вот-вот! Вот так! Дав…

А потом удар, моя голова летит в приборную панель, и мир меркнет.

Я иду по длинному коридору в центральный диспетчерский центр за очередным заданием. По пути мне встречаются лишь люди в белых халатах и двери с номерами.

Жаль, здесь всё не так, как я представлял.

Снести бы эти бесчисленные двери и построить просторные вольеры с декорациями под джунгли, как на Вердах или Мата. Где все жители, или точнее пленники, вивария смогут получить хотя бы иллюзию свободы, а не сидеть за стёклами и прутьями. В боксах таких тесных, что порой не вытянуть лапы и не расправить хвост.

У заключённых в Зное и то условия лучше.

Они хотя бы могут увидеть небо…

Мне хочется всё бросить и в то же время остаться, потому что жители вивария в отличие от меня не могут сбежать отсюда.

Ко мне приближаются двое в белых халатах и масках. Один что-то просматривает в планшете, другой несёт ящик с образцами. Он встречается глазами со мной:

— Эй, парень!

Нет-нет, только не сейчас.

Мне надо, чтобы Алчи отправил меня в десятый.

— Проверь зверьё в десятом отсеке. Мы там закончили.

Я выдыхаю. Не знаю имени говорящего. Все сотрудники из-за одинаковых халатов и масок похожи друг на друга, как близнецы. Ладно, не все. Алчи я узнаю в любой одежде. Но остальные… Животных отличить друг от друга гораздо проще.

— Сделаю.

Сейчас один из этих ребят должен пойти со мной. На пару секунд я замираю в ожидании, но, как обычно, они лишь кивают и отправляются по своим делам.

Пуф.

«Проверять зверьё» тоже должны они, но я рад, что они этого не делают. Иначе бы я до сих пор толкался с другими волонтёрам в отсеках не дальше третьего. Там, где не размещают участников экспериментальных программ. Мне уже давно расширили допуск, но каждую смену я должен получать задание от штатных сотрудников.

Если я уйду, кто придёт на моё место?

В диспетчерской не просматривают камеры, как следовало бы по протоколу. Иначе они бы видели, как я нарушаю правила. Если нарушаю я, может и кто-то другой.

А если этот кто-то захочет им навредить…

Что станет с моими друзьями?

Так странно, что с этими шерстяными, кожистыми и чешуйчатыми созданиями мне гораздо проще, да и интереснее общаться, чем со многими людьми. Они не болтают лишнего. Они ценят поступки и умеют любить. В этом я успел убедиться.

Не то что мои сокурсницы из ЦБО[1]. Кажется, они любят только себя. Часами могут болтать о какой-то ерунде, вроде робокукол или одежды.

Нам уже по двенадцать, а они про робокуклы…

До выпуска всего несколько месяцев. Дальше либо ИЦ, либо работа, а они будто так и не успели вырасти.

Я подхожу к двери с номером десять. Прижимаю палец к сканеру у входа в отсек. Подушечку пальца с чипом немного покалывает, а потом индикатор загорается зелёным. Прохожу внутрь, и поток воздуха шевелит волосы у меня на макушке.

Система регулирует уровень кислорода в помещении.

Подхожу к панели.

А что, если взломать систему, открыть боксы и выпустить всех обитателей вивария на свободу?

Хорошо, если эта свобода продлится дольше пары минут. Система безопасности вивария слишком хорошо продумана, а у меня слишком низкий уровень доступа, чтобы что-то изменить.

— Сейчас. Я скоро, — сообщаю я всем, кто начал скрестись и поскуливать, увидев меня.

Я изучаю на панели состояние жителей отсека десять.

«Крыса КР-4521: 70,8 % падение активности».

Бедняга Краус.

Неудивительно, после установки роболапы не особо не поактивничаешь…

Я пробегаюсь по остальному списку на панели. Кому-то меняю состав питания, для кого-то оформляю заявку на групповое содержание. Снижаю уровень температуры в одном из боксов.

Непонятно, почему не сработали датчики. Коротыш — единственный верданский короткоухий заяц в нашем виварии — сидит всего в паре шагов от входа. Даже не надо подключаться к камере, сквозь прозрачную стенку бокса сложно не заметить, как часто он дышит. Да и его уши сейчас развёрнуты до предела.