Тень

— Что он? — Я присаживаюсь, чтобы смотреть ему в глаза.

— Умоляю! Пощадите! — Робол размазывает сопли по лицу и тянется ко мне. Хель шипит, а я шарахаюсь назад.

— У тебя минута. Говори. — Я засекаю время и отхожу максимально далеко.

— А-а-а, пощадите! Я… Я не виноват! Я-я… отошёл… А он… Он вскрыл шов… Кровища… Не дышит.

— То есть брат Дин мёртв? — на всякий случай уточняю я.

— Да-а-а, — новый приступ рыданий.

— Я предупреждал тебя?

— Ум-моляю… Учитель!

Я прохожу мимо него.

— Спасибо, спасибо, — шепчет он, а Хель уже спрыгивает с моего плеча.

За моей спиной крик и возня, а потом глухой удар. Выхожу за полог.

— Учитель, всё в порядке? Мы слышали шум.

— Уберите там. Ко мне отправьте братьев Трауса и Убо. — Я иду в отсек, где разместили Дина.

Вместо своего бойца я нахожу валяющийся разорванный ремень, бурые пятна на соли и его остывающее тело. На лице Дина жуткая улыбка.

Брат Рут, который стоит рядом, массой и ростом совсем немного уступает матанам, но сейчас он словно уменьшается в размерах и прячет глаза.

— Где был ты? — спрашиваю я.

— Ходил за доком, он куда-то пропал, а Дин начал стонать. — Рут трёт татуировку со знаком братства на запястье. — Приходил в себя.

— Лучше тебе впредь не нарушать приказов. Других предупреждений не будет.

— Понял, Учитель! — Он вытягивается и распрямляет плечи. — А где брат Робол?

— Отправился к Владыке.

Рут судорожно вздыхает и остекленело пялится на Хель. Я уточняю:

— Хочешь ещё что-то спросить?

— Нет, Учитель, что вы! Наша плоть слаба, наш разум полон сомнений, но сила наша в нашем бесстрашии, — чеканит он, как заклинание.

Я повторяю за ним и добавляю:

— Свободен.

Рут тут же исчезает. Зато подходят трясущийся Убо, прихрамывающий Траус и с ними за компанию Джери. Он облокачивается на стену неподалёку и изучает детали.

— Брат Убо, я жду диагноз.

— В-возможно, аллергическая реакция, Учитель.

— Возможно? — Я прохожусь рукой по щетине. — Возможно?

Траус пытается слиться со стеной, но врезается в Джери.

— Эй, куда прёшь? — возмущается тот и отталкивает его.

— Брат Траус? — я решаю попробовать добиться чего-то от второго.

— Несмотря на присутствие в данной локации видов растительности, содержащих токсины, документально подтвержденные случаи возникновения подобных реакций у человека отсутствуют. — С гнусавым голосом Трауса любые слова звучат ещё бессмысленнее, чем они есть. — Однако хотелось бы отметить, что данное наблюдение носит предварительный характер ввиду отсутствия систематических эпидемиологических исследований.

— То есть вы двое понятия не имеете, что произошло, так?

Торчащие уши Убо трясутся, то ли подтверждая мои слова, то ли опровергая их. Траус неловко пятится.

— С остальными пока всё в порядке, — докладывает Джери.

Я выдыхаю и пальцами разглаживаю складку на морде Хель. Джери сразу отворачивается. Я смотрю на Убо, потом на Трауса:

— Молитесь, чтобы это, — я указываю в сторону тела, — больше не повторилось.

— Да, Учитель!

— Конечно, Учитель!

— Убирайтесь.

Мы с Джери остаёмся наедине.

— Ты что думаешь? — спрашиваю его я.

— Не нравится мне всё это, — он хмурится.

— И мне. Жду на совет через час.

— Буду.

— Приведи Резо. — Джери кривится, словно я попросил его подержать Хель, но кивает. — И отправь кого-нибудь тут прибраться.

Надо нанести визит матанам. Возможно, сын вождя что-то знает. По дороге я отправляю одного из людей проверить, закончился ли дождь. До тени осталась пара часов.

На ткань костюмов я спустил целое состояние и месяц собственной жизни, но она одинаково защищает от местного фона, экстремально высоких температур и влаги. Конечно, я подумал и про защитные маски с фильтрами на случай дождя, но их разработкой занимался не я, а тестировались они лишь в условиях лаборатории. Учитывая их конструкцию, они могут ограничивать скорость передвижения и обзор, что здесь может стоить жизни. Я до последнего верил, что успею до дождей, и особо не вникал в детали этого проекта. Теперь придётся обходиться тем, что есть.

По мере приближения я чувствую запах дыма.

Матаны образовали круг и сидят, закрыв глаза и скрестив ноги. Невозможно не восхищаться их силой и грацией, они здесь самые развитые хищники, но их варварские обычаи… Я покашливаю, чтобы привлечь внимание сына вождя, который согласился нас сопровождать. Без него и его отряда сюда в лучшем случае добралась бы половина моих людей.

Он открывает глаза и нехотя поднимается. На его набедренной повязке широкая пряжка, выкованная в форме звериной морды. Пока он идёт, мышцы под его зелёной чешуйчатой кожей перекатываются, а на бедре ритмично покачивается мачете длиной с мою руку. Ни разу не видел, чтобы кто-то из матанов расставался с оружием за пределами станэй своего племени.

Сын вождя соединяет указательный и средний пальцы правой руки, подносит их к глазам и слегка направляет в мою сторону, давая понять: «Я тебя вижу». Я повторяю его жест.

— Говорящий с духами, — на грани слышимости он обращается ко мне на матанском, а я ещё раз благодарю себя за старание. За время пребывания на Мата цикл, потраченный на изучение их языка, окупился сполна. — Зачем ты пришёл?

— Сын вождя, прошу простить меня за то, что прервал твою молитву.

— Молитву? Что за слово странное? Мы общаемся с духами, тебе ли не знать.

Их племя считает меня одним из говорящих с духами Мата, кого-то вроде местных жрецов, а я не стал их разубеждать. Они могут считать меня кем угодно, главное, чтобы обеспечивали безопасность и передвижение моего отряда. Когда я планировал эту экспедицию, думал, что найду какой-то технологичный способ перемещения по джунглям, но все мои попытки провалились. Слишком густая растительность, слишком нестабильный грунт. Мои изобретения пригодны лишь за границей аномальной зоны, поэтому без мантэл мы бы застряли здесь на ближайшие несколько циклов.

— Сын вождя, скажи, не рано ли начался сезон дождей?

Зеленая кожа на квадратной челюсти растягивается в улыбку. Как ни странно, но в условиях такой антисанитарии зубы у матанов белые и отличаются от наших, пожалуй, лишь удлинёнными клыками.

— Ещё не время дождей, перед ними будет не меньше двадцати охот небо цветное. Ты не пропустишь.