Страница 6 из 72
Лаз выплюнул меня в трёх кварталах от нашего пристанища — заброшенной прачечной в самом сердце района, прозванного Котельной. Не желая искушать судьбу, я решил добираться обходным путём, прыгая по крышам и притираясь к карнизам — подальше от глаз тех, кто патрулировал улицы внизу.
Подобравшись ближе к нашей берлоге, я сразу почуял неладное. Обычно в это время кто-то из наших железно дежурил на стрёме в начале переулка, но сейчас подворотня была пуста. Осторожно обойдя здание с тыла, заглянул вглубь прохода, ведущего к нашему логову, и внутри всё похолодело.
Облава. Прямо у входа лениво чесали языками несколько городских стражников, но всё мое внимание приковали двое других, стоявших чуть поодаль. Это были не легавые. Одетые в безликие серые плащи, они замерли с такой пугающей выправкой, словно внутри у них были не кости, а стальные прутья. Рассмотреть их лица с такого расстояния не удалось.
Чуть в стороне, у самой стены, обнаружилось тело. Ошибиться было невозможно — это Бип. Гора мышц, море гонора и ни грамма ума при жизни. Впрочем, теперь от его лица ничего не осталось: то, что раньше было моим напарником, превратилось в изломанное месиво из костей и плоти. Твою мать.
Горло мгновенно обожгло подступившей желчью, но судорожный глоток помог подавить рвотный позыв. Блевать некогда. Я вжался в тень, превращаясь в слух. Выбранная позиция давала преимущество.
— …и кто это дерьмо теперь будет описывать? — раздраженно протянул один из стражников, стряхивая пепел прямо на ботинок Бипа. — У меня смена полчаса назад закрылась. Жена сожрет.
— Запишут на тех, кто в доках был, не ной, — хмыкнул второй, ковыряя грязь под ногтем. — Там вон до сих пор полыхает. Пожарные сказали, до утра возиться будут. Хорошо хоть, оцепление вовремя стянули.
Один из «серых» медленно повернул голову. Стражники осеклись, инстинктивно втянув головы в плечи. Голос человека в плаще прозвучал сухо, без малейших интонаций, как скрип стального троса.
— Оцепление периметра не снимать.
— Так точно, — нервно сглотнул первый стражник. — Эм… А если кто-то из них попробует прорваться? Инструкция позволяет…
— Никто оттуда не прорвется, — так же ровно перебил «серый». — Внутри работают специалисты. Ваша задача — блокировать выходы. Если появится тот, кто отдавал им приказы, — стрелять только по ногам. Он нужен Отделу живым.
Голоса стихли, сменившись щелчками зажигалки.
Всё сошлось. Но сейчас не время анализировать. Логово — ловушка. Город — клетка. Мысли зашипели в голове. Залечь на дно вне логова, без денег не получится. Куда бежать?!
Река. Порт. Десятки посудин — от гнилых барж до пузатых торговых шхун. Теоретически, можно зарыться в трюм с углем, как мразь, и трястись несколько дней по воде до Рэвенска. Вот только порт сейчас охраняют так, что даже у портовых птиц проверяют документы. Стража вероятно прощупывает каждый ящик и каждую бочку. Чтобы проскользнуть мимо, нужно либо чудо, либо тугой кошель для контрабандиста, а у меня из активов — грязные портки да бурчащий желудок. Лезть туда сейчас — верный способ отправиться кормить раков. Нет уж, увольте.
Вжавшись спиной в холодный кирпич трубы, я замер, стараясь раствориться в чернильной тени карниза. Ветер здесь, на высоте, обдувал сильнее, но зато отсюда открывался безупречный вид на собственную безысходность.
Внезапно черепица под моими пальцами мелко задрожала. Сначала это была лишь вибрация, потом — утробный рокот, от которого, казалось, завибрировали сами кости. Тень, куда более густая и черная, чем ночь, накрыла крыши, затмевая обе луны.
Я поднял голову и увидел: прямо надо мной, тяжело рассекая воздух вращением своих огромных винтов, проплывал исполинский сигарообразный силуэт, подсвеченный габаритными огнями. Гул его моторов удалялся, унося этого гиганта прочь от города, поверх стен и патрулей.
Взгляд скользнул вслед за мерцающими огнями гондолы, и в голову внезапно постучалась безумная, пугающая своей дерзостью идея.
А что, если… не вниз, а вверх?
Дирижабль?
Воздушный порт на плато. Оттуда уходят небесные корабли, в том числе и тот самый, огромный, как кит, дирижабль «Фаэтон», легендарный рейс в Подшпилье, в закрытый мир за Туманом. Туда, где, согласно трактатам из лавки Хэмлока, небо пронзает Аксис Этерна. Читал о нем, как читают сказки о загробном мире: с недоверием и трепетом.
Билет стоит столько, что мне пришлось бы обчистить весь город трижды. Охрана там еще серьезнее, чем в порту. Но… это быстро. Один прыжок — и я за пределами досягаемости. Стража сейчас потрошит городское дно, ожидая подловить беглецов в сточной канаве, кабаке или трюме ржавой баржи. Никто не ищет беглых воров в первом классе, среди аристократов и прочей элиты. В этом-то и вся соль! Это настолько нагло, настолько за гранью, что может сработать… К тому же, дирижабль летит не в соседний город Куртовской Вольницы, где меня тоже могут найти. «Фаэтон» направлялся в столицу технологий. Туда, где меня не станет искать даже собственная тень.
К черту реку. К черту этот город.
Лечу на «Фаэтоне».
Так, мой план на ближайшие часы выглядит до тошноты простым: еда, порт, дирижабль. Я не могу позволить себе долго ждать. Откровенно говоря, вообще не до конца понятно, что за чертовщина сейчас происходит. Но рефлексия — для тех, у кого есть время. Сейчас важно не сдохнуть. Сайлар, старый ты ублюдок…
Ладно, крыши — мое царство. По этому лабиринту из черепицы и сажи я скольжу, как кот. Впереди пара наших старых нычек. Возможно там есть хоть заплесневелая корка. Соваться на площадь за припасами в таком виде — финиш. От меня несет, как от дохлой псины в канаве, и выгляжу не лучше. Эти легавые унюхают меня раньше, чем увидят. Мысли прервались возле первого схрона перед площадью — у старой широкой трубы, заваленной кучей мусора. Внутри оказалось пусто. Ха, чего я ждал? Фуршета? Из горла вырвался сиплый кашель, который должен был стать смехом.
— Нырок? — Шепот. Тонкий, едва слышный. Сердце делает кульбит и бьется в ребра. За грудой прогнивших балок — движение. Два серых комка, сжавшихся в один. Близняшки. Тик и Так.
В один сжатый прыжок удалось перемахнуть через очередные груды хлама. Чуть поодаль Тик исступленно прижимает к себе сестру, лежащую без чувств, тщетно пытаясь согреть её остывающее тело. Эта парочка всегда годилась лишь для отвлечения внимания — вечно путались под ногами, балласт, не более.