Сквозь Мглу

— Грэйв сейчас занят, дед, — лениво бросил один из охранников, даже не сбавляя шаг. — Сядь и не отсвечивай, пока мы тебе почки по уставу не опустили. Жди своей очереди.

Смотреть на это было тошно.

Именно в этот момент, когда Паркон набрал воздуха, чтобы в очередной раз потребовать соблюдения прав, в конце коридора раздались тяжелые, уверенные шаги. Ритм сменился. Охрана вдруг подобралась, стихли смешки.

В тюремный блок вошел высокий седовласый мужчина, с лицом, изрезанным как морщинами, так и старым шрамом, рассекавшим висок и уходящим за правое ухо. Бывалый. Такой же волкодав, как и Паркон, только этот был без намордника.

Он остановился напротив нашей камеры, медленно изучая Паркона сквозь прутья. В его взгляде — профессиональное недоумение.

— Незаконное пересечение, подделка документов… — низкий, рокочущий голос мужчины эхом отлетел от стен. Он зачитал это с планшета, который держал в руке, и наконец поднял глаза. — Ты стареешь, Паркон.

Паркон, увидев старого знакомого, отшатнулся от решетки, словно получил пощечину.

— Дарио… Что ты забыл в этой дыре?

— Разгребаю дерьмо. Комендант Бракко резко осознал, что его штатные дуболомы только следы затаптывают, вот и попросил помощи с расследованием по прорыву, — Дарио бросил это громко, с ленивым, опасным ядом, отчего стоящий рядом сержант инстинктивно втянул голову в плечи. — Ну, ты сам знаешь этого дегенерата с погонами, ему лишь бы повыше выслужиться. И представь моё удивление, когда в сводках внезапно всплывает твоя фамилия. Я думал, у тебя хватит мозгов не лезть в мясорубку на старости лет.

Дарио брезгливо сплюнул на исцарапанный пол, затем вполоборота приказал сержанту, замершему как истукан:

— Открывай.

Охранник замялся. Его взгляд испуганно метнулся с лица Дарио на тяжелые, черные петлицы его кителя.

— Сэр, у меня строгий приказ… — промямлил он, не решаясь встретиться с Дарио глазами. — Задержанные в блоке до особых распоряжений начальника тюрьмы…

— Твой начальник тюрьмы отвечает за содержание, а я — за следствие. Понимаешь разницу? Ордер на этапирование уже в системе. Выполняй приказ, сержант. Или ты будешь объяснить трибуналу, почему решил заблокировать работу федерального дознавателя из-за устаревшей инструкции.

Сержант побледнел. Аргументы у него закончились моментально. Он сглотнул и дрожащими руками потянулся к ключам.

Пока замок скрежетал, Паркон шагнул к решетке навстречу товарищу.

— Моя шкура — твоя, Дарио. Делай со мной что хочешь, — хрипло, без всяких предисловий выдавил Паркон. — Но Инеж была ранена и в холодной камере долго не протянет.

Дарио помрачнел.

— Сержант! — рявкнул он дежурному, не разрывая зрительный контакт с Парконом. — Девчонку, что привезли с ними — в офицерский лазарет. Под усиленный конвой. Лично проследишь, чтобы штатный медик выдал ей стимуляторы и обновил повязки. Она — свидетель по моему делу. Если к началу допроса её состояние будет не удовлетворительное — получишь выговор вместе с лечащим врачом.

— Е-есть, сэр… — пролепетал охранник, хватаясь за бумаги.

Дарио кивнул на выход.

Пока нас вели по бесконечным коридорам оперативного штаба, я наблюдал за спиной нашего «спасителя».

Мне хватило десяти минут и пары обрывков его диалогов в коридоре, чтобы сложить пазл. Сразу видно — птица высокого полета. Если Паркон, при всей его военной браваде, казался просто старым, побитым жизнью псом, то Дарио был в своей стихии. Передо мной пёр грёбаный дредноут. Из тех, что всю жизнь месят системное дерьмо, чужие судьбы и подковёрные интриги, не пачкая белоснежных манжет. Умный, опасный тяжеловес из госаппарата, которого спускают с цепи только тогда, когда дело уже смердит керосином.

Контраст с серыми, увитыми трубами коридорами оперштаба оглушал. Переступив порог, мы словно шагнули из подземелья прямиком в музей. Воздух здесь был густым и «дорогим»: пахло хорошим табаком, кофейной горечью и пылью вековых архивов. Дарио явно не терпел унылости казенного бетона — его кабинет давил помпезным ампиром. Темные деревянные панели скрывали голые стены, а массивные портьеры прятали отсутствие окон. Сам хозяин кабинета восседал за огромным полированным столом, словно монарх в изгнании. Он медленно сцепил пальцы в замок и, не мигая, уставился на нас.

— Рассказывайте, — бросил Дарио.

И я выложил всё — сухо, без лишней лирики и эпитетов. Паркон пару раз дёргался было вмешаться, пытаясь разделить ответственность, но я жёстко перебивал старика, заставляя его заткнуться. Он и так сделал слишком много.

Осадив напарника, я вернулся к хронологии. Выдал только голые факты: продажного техника, божившегося за подлинность бумаг, изнурительный маршрут через гудящие жаром промышленные уровни и финальный выход к Паровому Тракту. Особо давил на то, что единственным криминалом со всей нашей стороны было само проникновение. Никаких краж, никакого саботажа или диверсий. Просто попытка выжить: Паркон спасал дочь, а я искал способ легализоваться.

Пока говорил, Дарио сидел неподвижно.

Наконец, следователь медленно выдохнул, откинулся на спинку массивного кресла, которое протестующе скрипнуло под его весом, и потер ладонью лицо.

Голос Дарио был тихим, почти безэмоциональным, но в этой ровной интонации сквозило недосказанностью.

— Пройти через «слепые зоны». Выйти в красном секторе, забрать груз и вернуться, не попав на глаза. — Он говорил ровно, будто зачитывал список покупок. — Мои оперативники готовят такие рейды неделю. Ты сделал это один?

— Да.

— У нас двойные патрули. Интервал — пятнадцать минут.

— Десять, — поправил я его. — С пересменкой на восьмой минуте у северного шлюза. У лейтенанта там привычка курить перед заступлением, датчики отключают, чтобы не сработала пожарка.

В глазах Дарио мелькнула искра — интерес мясника, увидевшего отлично заточенный нож.

— Десять минут… Это не удача, парень. Это выучка. Откуда ты и кто тебя натаскивал?

Вопрос прозвучал как выстрел. Я почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Все слова, которые так легко находились для рассказа о своем проступке, разом испарились. Врать такому человеку в лицо — что плевать против ветра. Я молча опустил голову, вцепившись взглядом в узор на потертом ковре.

Тут вмешался Паркон. Он шагнул вперед, закрывая меня плечом.