Страница 42 из 72
— Сив, дай пожалуйста воды… — прохрипел я, падая грудью на стойку рядом с его локтем.
Сивель метнулась за кувшином.
— Сейчас, Вэй, сейчас…
Ремонтник брезгливо отодвинулся, чтобы не запачкать чистый комбинезон об мою куртку, но ногу от трубы не убрал. — Эй, полегче, пьянь, — буркнул он.
В этот момент, пока его внимание было на моем грязном рукаве, а глаза Сивель — на кувшине, я сделал то, ради чего встал. Моя левая рука, безвольно висевшая вдоль тела, скользнула под латунный кожух, прямо туда, где упиралось колено ремонтника. Пальцы, чувствительные до боли из-за жара, нащупали маленький рычажок дренажного клапана. Сопло смотрело прямо на него.
Техник незаметно придерживал рычаг ногой в полуоткрытом состоянии. Старый трюк. Создаешь искусственную утечку, лох пугается, ты продаешь ремонт, а сам просто закрываешь клапан. Но я не стал его закрывать. Это было бы слишком скучно. Вместо этого нащупал в кармане монету — стертый медный зубец — и одним резким движением, до хруста в суставах, загнал её в распорку под рычаг, намертво заклинив клапан в максимально открытом положении.
Свист превратился в оглушительный, булькающий рев. ПФ-Ф-Ф-Ф-Р-Р-Р!
Рабочее давление магистрали, выталкивая накопившийся за годы черный маслянистый конденсат, вырвалось на свободу. Грязная струя ударила прямо в пах ремонтника.
— А-а-а-а! Шрапнель тебе в дышло! Слепая мандавошка! Какого хера? — визжал он, отпрыгивая назад.
В панике имбецил взмахнул руками, сбивая со стойки свои драгоценные инструменты. На его бежевом комбинезоне, прямо между ног, расплывалось огромное, черное, лоснящееся пятно. Рев прекратился так же внезапно, как и начался — предохранительный клапан в подвале, среагировав на резкое падение давления, с лязгом перекрыл подачу. В таверне повисла блаженная тишина.
— Что… что это было? — Сивель застыла с кувшином в руке.
Я принял стакан, старательно изобразив крупную дрожь в пальцах, и сделал жадный глоток. Тем временем техник, грязно матерясь, ползал по полу, выискивая рассыпанные ключи и отвертки. Грех было не воспользоваться таким подарком. Я тяжело вздохнул и опустился на корточки — якобы из последних сил желая подсобить бедолаге. Дальше дело техники. Моя левая рука с показательным усердием сгребала хлам и выкладывала его на стол, приковывая к себе взгляд хозяина, а правая тем временем мягко нырнула в кучу железа. Одно неуловимое движение кистью — и добыча бесследно растворилась в недрах моего кармана.
Пришлось выпрямиться и состроить самую невинную мину:
— Кажется, у него «нагнетающий блок» не выдержал. Прямо в штаны. Опасная у вас работа.
Сивель перевела взгляд с меня на техника, потом на трубу, где теперь торчала медная монета, не давая клапану закрыться, и всё поняла.
— Гарис, — её голос стал тихим и злобным а глаза сузились. — Ты хотел мне продать новый блок?
Техник что-то промямлил, судорожно сгребая остатки инструментов в сумку.
— Это… выброс масла! Система зашлакована! Мать его! Посмотри на мою форму. Я… я за растворителем!
Он вылетел из таверны быстрее, чем пробка из шампанского, под улюлюканье пары пьянчуг, оценивших специфический вид его штанов.
Сивелла медленно выдохнула, глядя на монету. Потом на меня.
— Ты же знал, что он мухлюет.
— Я знал, что этот свист раскалывает мне череп… Теперь тихо.
Обратный путь к столу дался тяжело. Уже сидя напротив Паркона, под прикрытием столешницы, правый кулак нырнул в карман и достал от туда «приз». На ладони лежал прецизионный манометр в хромированном корпусе. Тот самый, что лежал с краю в наборе. Довоенная работа, «Северная Механика», сапфировое стекло. Триста а может и четыреста зубцов в ломбарде — как с куста.
— Ты еле на ногах стоишь, — заметил Паркон, косясь на руки. — А уже успел нажить врага и, спорю на свою ногу, что-то спереть.
— Компенсация за моральный ущерб. — Манометр снова исчез в глубоком кармане. — И за лечение головной боли.
Второй день. Второй гребаный день в этой дыре, пропахшей кислым элем, сырым деревом и безнадегой. Инеж все так же лежала в своей комнатке отыгрывая роль горизонтального активиста, а стены таверны давили, сжимая виски.
Чтобы унять озноб, вцепившийся в кости, я заказал еще кружку «лекарства». Принесли мутную жижу с ошметками трав, на вкус — как вареные портянки. Зато пар, едкий и пряный, пробил заложенный нос. Спасибо хозяйке. Паркон сидел напротив, мрачный, как могильщик в разгар чумы, и молча читал свой дневник. Тишину нарушал лишь треск поленьев в очаге да пьяный храп в углу.
И тут в какофонию зала вплелось нечто иное. Слух зацепился за этот звук мгновенно. Аритмичное пощелкивание, скрежет металла, сбой в работе сервоприводов — безошибочный ритм умирающего механизма. Голова сама повернулась на звук.
Через пару столиков сидел мужик и с остервенением ковырялся в собственной «руке». Приехали. Конструкция выглядела так, будто её сварили из хлама в темном подвале и примотали к культе от безысходности. Грубая, угловатая мешанина поршней и шарниров, стянутых потертыми кожаными ремнями и латунными пластинами. Настоящий уродливый бастард тисков и капкана, у которого вместо пальцев подрагивали три когтя-манипулятора. Мужик цедил сквозь зубы проклятия, пытаясь подтянуть заклинившую тягу самодельным ключом. Но, как бы страшно и кустарно ни выглядело это железо, мой наметанный глаз видел главное: из этого мусорного набора был выжат абсолютный максимум. Ни одной лишней детали, голый КПД и жестокая функциональность. Тот, кто это собирал, явно знал толк в своем деле.
— Хера ли уставился? — рыкнул он, поймав мой долгий взгляд. Его левый глаз был живым, воспаленным от недосыпа. Правый — тусклая оптика с медной диафрагмой, которая сейчас угрожающе сузилась. — Проклятая сырость суставы жрет. Завязывай пялится, пока я в тебя ключом не кинул.
Явно какой-то техник-кустарь. Можно было послать его в ответ, но мне было скучно, так что…
— Сборка путёвая, — мой голос из-за простуды звучал как скрежет ржавой петли. — Только сырость тут ни при чём. У тебя слишком большой люфт в приводе сгибателя. Вектор тяги завален.
Техник замер. Ключ застыл в воздухе. Механический глаз тихо жужжанул, перефокусируясь на меня.
— Умный дохера? — огрызнулся с усмешкой он, хотя спеси в голосе резко поубавилось. — Тяга рассчитана на жесткий хват, пацан. Выровняю вектор — потеряю в мощности. Я этой клешней стальной профиль гну.