Сквозь Мглу

Паркон замер с трубкой у рта. Медленно повернул голову. В серой предрассветной дымке его лицо казалось высеченным из гранита, изрезанного трещинами морщин. Но глаза… они были живыми. И цепкими. Он не просто смотрел на меня — он разбирал меня на запчасти, проверяя качество сборки.

— Приятно познакомиться, Вэйкор. — Резкое имя. Звучит как выстрел.

— Какое есть, — буркнул я, чувствуя себя неуютно под этим рентгеном.

— Раз уж мы обменялись любезностями, давай на чистоту, — Паркон коротко кивнул и чиркнул спичкой. Фосфорная вспышка на секунду выхватила из темноты шрамы на его щеке. — Откуда ты — мне плевать. Но вот зачем тащишься в Подшпилье — вопрос другой. Сразу видно, что не местный. Двигаешься как человек, у которого земля горит под подошвами.

Я промолчал, сохраняя каменное лицо, хотя внутри натянулась струна. Хотелось огрызнуться, послать его к черту, но инстинкт подсказывал: дергаться сейчас — значит подтвердить его догадку. Поэтому я просто смотрел на огонек его трубки, стараясь не моргать.

Старик выпустил струю дыма и криво усмехнулся, явно довольный произведенным эффектом.

— Расслабь мышцы, парень, порвёшься. Ночью такие псы след не берут.

— Смотря сколько им заплатили, — сухо процедил я, невольно косясь в темноту за спиной.

— Те, кто идёт по твоему следу, работают не за пайку, а на результат, — спокойно пояснил он, словно читал лекцию. — Если бы за тобой гналась стража, ты бы бежал сломя голову. Но ты не бежишь, ты уходишь. А значит, за тобой идут профи. Такие не спешат. Утром они будут знать, где ты спал, что жрал и в какую сторону мочился. Им не нужно бежать, потому что добыча уже помечена. — Он сделал паузу и добавил с мрачной иронией: — Мои «кредиторы», кстати, работают по той же методичке.

Неприятный липкий страх, который я старательно глушил последние часы, снова заворочался в животе. Паркон разложил мою ситуацию, будто читал личное дело.

— Глаз-алмаз, да? — спросил я. Отрицать очевидное было глупо.

— Когда живешь достаточно долго, начинаешь чуять запах паленого мяса за версту, — ответил он. — Как ни странно, от тебя несет и охотником, и добычей одновременно. Необычный коктейль.

Он замолчал, давая мне переварить сказанное. Внимание приковала механическая рука, сжимавшая трубку. Полированный металл, шланги гидравлики, въевшаяся копоть. Эта клешня видела больше дерьма, чем укладывалось в голове, и, само собой, её владелец — тоже.

— Ладно, допустим, — кивнул в ответ, принимая правила игры. — И что ты предлагаешь? Сесть на задницу и сдаться?

— Сдаются только шлюхи и кельветийцы, — фыркнул Паркон. — У меня есть идея, как слегка подпортить нашим «друзьям» настроение.

— Я весь внимание.

— Примерно через десять километров будет аванпост «Передышка». За ним — развилка. — Он начал чертить что-то прутиком на золе. — Первый путь — главный тракт. Крюк длиной в день через руины, в обход гор и дефективных земель. Там безопасно, скучно и людно.

— И нас там перехватят, — закончил я мысль.

— Скорее всего. Будут ждать нас там, попивая горячие напитки. Они не дураки. Но есть вторая дорога. Прямая. — Паркон поднял на меня взгляд, в котором плясали бесы. — Дорога для тех, кто либо очень спешит, либо очень хочет сдохнуть.

— И чем она так плоха? — Я подался вперед. В голове мелькнула паническая мысль: «Карта. Твою мать, Вэйкор, почему не украл или купил карту? Ты идиот. Слепой котенок в лесу с волками».

Паркон выдохнул густое облако дыма, которое тут же развеял ветер.

— Простой люд называет это место Гнилищами или Беспутными Землями. Кто поумнее — Зонами Дестабилизации. Я зову их Преддвериями. Но в моем старом подразделении, где любили умные слова, это называли «Карманное Измерение Минковского». Мы пойдем через «Дыру», Вэйкор.

— «Дыру»? — переспросил я. Звучало паршиво.

— Место, где реальность… — он покрутил рукой в воздухе, подбирая слово, — …дает трещину. Компас там сходит с ума, законы физики берут выходной, а твои собственные глаза могут начать врать тебе так убедительно, что ты поверишь. Мои преследователи туда не сунутся — техника откажет. Твои… если у них есть мозги, тоже. Рискнем шкурой ради шанса срезать путь и стать невидимками?

Я выпучил глаза и пытался въехать в его слова. Повисло минутное молчание. Он что, серьезно? Какая перспектива мне нравится больше: нож в печень или превращение в неясную субстанцию? На секунду подумал, что он спятил. В Куртова местные травили про такие Преддверия байки, от которых даже у портовых громил волосы в носу седели.

— Папаша, — ядовито прошипел я свой ответ, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Скажи мне, что ты куришь в этой своей трубке? Отсыпь немного, может, и я начну фонтанировать гениальными идеями о том, как красиво сдохнуть.

Паркон даже бровью не повел. Он спокойно выпустил ещё одно кольцо дыма, наблюдая, как оно растворяется в предрассветной серости.

— Ты в своем уме? — Сарказм испарился, уступив место плохо скрытому раздражению. — Нас сожрет, размажет по камням или превратит в желе. Я не самоубийца и рискую, когда понимаю правила игры. А там правил нет.

— Правила есть везде, Вэйкор, — перебил Паркон. Его голос звучал тихо, но так твердо, что мне пришлось заткнуться. — Просто там они… другие. Тех, кто идет за нами по пятам, я боюсь больше, чем любого «желе». Люди жестоки, потому что им это нравится. Они получают удовольствие от власти, от боли. А эти Преддверия… они просто есть. Как шторм или землетрясение. У них нет злобы. Им плевать на тебя. Нужно только знать фарватер.

— И ты его знаешь? — прозвучало скептически.

— Скажем так: я неплохо читаю знаки, которые оставляет это место, — уклончиво ответил он. — Сиди или иди смирно. Не трогай ничего, даже если оно выглядит как золотой слиток или твоя покойная бабушка. И держи рот на замке, пока я не скажу обратное. Дисциплина, парень. Справишься?

Хотелось послать его к черту и пойти длинной дорогой. Но позади был нож в печень от наемников. Впереди — полная неизвестность. Третий вариант — сдохнуть от жажды, голода и холода тоже не сильно радовал. Паркон же предлагал безумие, но в этом безумии была система. А системы я уважал.

Внезапно горизонт со стороны Копьево разрезали яркие лучи прожекторов. Спустя секунду донесся натужный гул, от которого завибрировала земля под ногами. Инстинкты взвыли сиреной: «Облава!».