Страница 65 из 82
Глава 26
Главный герой. Битва
1576-й год новой эры, отсчитывающейся от образования церкви Пятерых.
За три года до появления в этом мире Веры Николаевны.
Стоило только виконту поворотить своего коня, чтобы вернуться к отряду, видок у него, надо сказать, был не ахти — сгорбился, белый платок, с которым подъехал к стене, уронил, голову втянул в плечи, впечатлительный, похоже, юноша, и слова Айлин его обидели не на шутку, а, может, и пристыдили. Так вот — стоило ему только развернуть своего коня, как капитан наемников дал команду начинать. То, что с этого момента защитники могут открывать огонь, и первой их жертвой имеет все шансы стать виконт, его, видимо, абсолютно не волновало.
Действовали рейтары, как я и ожидал, слажено. Четыре десятка сразу спешились и, передав поводья своих коней товарищам, уверенным шагом направились к замку, приблизившись к которому на пятьдесят метров, взяли свои фузеи на изготовку и приготовились стрелять в любого, кто покажется в амбразуре или на стене. Еще пятеро сняли с одной из обозных телег и покатили к воротам здоровенный дощатый щит на колесах, под прикрытием которого вслед за ними двинулся тот, кому было доверено установить бочонок с порохом и свисавшим из него фитилем.
«Молодцы! — не мог не восхититься я. — Заранее подготовились и теперь времени зря не теряют».
Впрочем, ничего удивительного — сколько в замке защитников и что он из себя представляет, им наверняка в мельчайших подробностях поведал их наниматель — Ингвар Шерман.
Четырнадцать рейтаров, также спешившись, держали под уздцы каждый по несколько лошадей и даже не смотрели в сторону замка. Складывалось впечатление, что их происходящее там совершенно не интересовало или, что вероятнее, они были полностью уверены в исходе дела.
Остались на месте и отец и сын Шерманы, командир наемников (вот он следил за происходящим очень внимательно) и виконт Гарольд.
«Что же мои ветераны не стреляют? — забеспокоился я. — Если они, не предприняв ни малейшей попытки оказать сопротивление, позволят заложить под ворота порох, то, во-первых, это может вызвать подозрение, а во-вторых, — рейтары тоже не будут стрелять и ворвутся в замок с заряженными фузеями, тогда как я бы предпочел, чтобы в их распоряжении к тому моменту было только холодное оружие».
Хотел уже, было, пригнувшись за мерлонами (зубцами наверху стены), пробежать к надвратной башне, чтобы дать команду начать изображать отражение атаки, как мои ветераны (у ворот их было пятеро), наконец, открыли огонь. И хотя я и говорил, что целиться особой нужды нет, они просто так порох тратить не собирались. Не показываясь в амбразурах, а держась от них на некотором расстоянии, чтобы не быть замеченными раньше времени, они дали почти слаженный залп. И какой! Один из рейтаров-стрелков закрутился юлой и со стоном упал на землю, две пули с громким «чмоканьем» вонзились в деревянный щит, правда, не пробив его, четвертая попала в ногу одному из наемников, этот щит толкавших, и только последняя ушла куда-то в молоко.
«Отлично сработано! — я не мог не восхититься точностью стрельбы из мушкетов, из которых куда-то попасть одиночным выстрелом было задачей совсем не тривиальной. — Теперь у командира наемников не возникнет никаких подозрений, что мы что-то замышляем».
Рейтары на выстрелы с нашей стороны отреагировали, засыпав все бойницы, в которых заметили вспышки пороха, своими пулями. Мне оставалось только надеяться, что никого из моих и так немногочисленных бойцов не задело.
После этого ветераны произвели еще по выстрелу, но уже вразнобой и не целясь, только обозначая свое присутствие, на что рейтары вновь отвечали плотным огнем. Судя по всему, понесенные потери, которых они совсем не ожидали, их порядочно разозлили.
«Что ж, — усмехнулся я. — Это даже к лучшему. Глядишь, после подрыва ворот кинутся все дружно внутрь, чтобы отомстить своим обидчикам».
Сам я не стрелял. Мушкет, который я взял для себя, дожидался меня за баррикадой. Все равно попасть в кого-то со стены я не смог бы. А вот в толпу потом я собирался его с удовольствием разрядить — тут уж промахнуться будет сложно. Кого-то моя пуля, да найдет.
Наконец, подрывник под прикрытием щита достиг ворот и начал там «колдовать» над своим бочонком. Тут ветераны снова дали о себе знать, опрокинув с башни чан с кипятком и ошпарив двоих из тех, что удерживали теперь уже не перед собой, а над своими головами деревянный щит. Еще минус два человека, и изрядная порция праведной ярости в «копилку» рейтаров.
Когда над бочонком появился дымок и рейтары отхлынули в стороны, прижавшись к стенам, я бегом спустился со своего наблюдательного пункта и, перебежав двор, укрылся за баррикадой. Через несколько секунд за ней спрятались и те пятеро бойцов, которые до этого вели огонь из барбакана. Я отметил, что все они целы.
— Ждем, когда ворвутся, — напомнил я Айварсу, взявшему на себя стрельбу из ожиг. — Чем больше их будет во дворе, тем лучше. Сначала палишь из первой ожиги, потом, когда дым немного рассеется, — из второй!
Горец ничего не ответил, а на его лице я заметил промелькнувшее выражение, которое можно было перевести, как что-то вроде: «Не учи ученого!». Не буду. Да и обговорили мы порядок наших действий уже неоднократно. Это я от нервов. Все-таки я впервые в настоящем бою участвую, да еще и в роли командира. Схватка с разбойниками на дороге и дуэль с виконтом ни в какое сравнение с сегодняшним не идут.
«Длинный что-то фитиль подрывник в бочонок с порохом вставил. Перестраховался, видимо, на всякий случай», — подумал я, и тут раздался взрыв.
М-да… Средневековые замки и порох все-таки несовместимы. Собственно именно порох и артиллерия и положили им в итоге конец, заставив всех постепенно отказаться от величественных каменных твердынь в пользу невзрачных, по сравнению с ними, земляных укреплений. Ворота вылетели, будто их не было. Через сквозной проход в надвратной башне я увидел бегущих к замку рейтаров с обнаженными шпагами в руках. Удачно. Куда хуже для нас было бы, если бы они осторожно вошли, держа на изготовку свои фузеи.