Страница 58 из 82
Глава 23
Вера Николаевна. Власть и преклонение
1579-й год новой эры, отсчитывающейся от образования церкви Пятерых.
Через три года после моего появления в этом мире.
— Власть, превосходство над окружающими, обожание и преклонение, — перечисляла только что испытанные чувства Вера Николаевна, раз за разом повторяя их, будто смакуя каждое слово.
— Что их дает? — продолжила свои размышления женщина. — Во-первых, конечно, титул и положение в обществе. Во-вторых, — нечто исключительное, что есть в Луизе, а теперь и во мне, — добавила Вера. — И это не только несомненная красота, а и какая-то внутренняя, особая энергетика, которая не оставляет равнодушными никого из мужчин, вне зависимости от возраста, и заставляет их страстно желать её-меня. Такая, что за возможность коснуться губами моей руки два молодых дворянина только что изъявили готовность рискнуть своей жизнью, отправившись на войну, — Вера Николаевна улыбнулась и, подняв к глазам руку, некоторое время ее рассматривала.
Никогда еще скромной преподавательнице университета не доводилось ни ощущать такой власти, а, по сути, превосходства над окружающими, ни такого вызываемого ею искреннего восхищения.
Первая (то есть — власть) еще бывала — например, над студентами, когда принимала у них экзамены. Но то была сущая мелочь по сравнению с возможностью играть жизнью и смертью других людей.
Что же касается восхищения и преклонения, то подобного Вера Николаевна не испытывала никогда. В молодости, да и уже в зрелом возрасте она нравилась мужчинам, частенько ловила на себе недвусмысленные взгляды, в том числе и все тех же студентов, но о «восхищении», переходящем в «преклонение», только читала в романах.
«Надо будет утром сказать Луизе, чтобы она попросила герцога Рене отказать в просьбе отпустить их на границу с Иберикой, где идет постоянная, пусть и вялотекущая, война, тем двум горячим юношам, которые все еще, похоже, стоят под дверью отведенных принцессе покоев, надеясь на нечто большее, чем поцелуй. А вот лейтенанта Жерара за распространение порочащих слухов как раз стоило бы туда послать, но раз я обещала ему простить его проступок, то и Луизе говорить о нем не буду», — подумала она.
Кто были эти дворяне, которым она позволила прикоснуться губами к ее руке? Как так получилось, что в тот момент это была именно ЕЁ рука, а не Луизы? Кем был пожилой лейтенант Жерар, которого стоило бы наказать, и который дал ей возможность и повод в полной мере осознать, какой властью ее наделяет статус принцессы?
* * *
Когда Луиза, утомленная бесконечными танцами, уснула, Вера Николаевна последовать ее примеру не смогла.
«Ничего не поделаешь, — усмехнулась она. — Старческая бессонница, видимо, не покидает меня и в юном теле».
Полежала, а потом, сама не отдавая себе отчета зачем, попробовала почувствовать их с принцессой тело. И оно отозвалось! Женщина пошевелила пальцами правой руки, взяв в воздухе несколько аккордов на пианино. Когда-то, в детстве, она посещала музыкальную школу, но по-настоящему играть так и не научилась.
«Интересно, Луиза умеет? — задала она себе вопрос. — Наверное, на каком-нибудь клавесине музицирует. Принцесса как-никак…».
Медленно, не сводя глаз с Луизы и боясь ее разбудить, сползла с постели. Держась за ее полог, осторожно встала. Не хватало ей еще с грохотом упасть и действительно расквасить нос. На удивление, на этот раз на ногах Вера Николаевна стояла уверенно. Сделала несколько шагов и, убедившись, что принцесса продолжает безмятежно спать, вышла в гостиную. Ни на что по дороге не наткнулась — благо, и в спальне, и в гостиной продолжали гореть свечи в массивных подсвечниках.
Присела на диван, огляделась. Вслушиваясь в свой голос, который в точности повторил голос принцессы, тихо произнесла,:
— Видимо, когда Луиза спит, я могу управлять телом без ее на то разрешения.
Внимательно, изучающе осмотрела себя. От того, что телом теперь управляет она, а не настоящая его хозяйка, никаких изменений в нем не произошло.
«Надо посмотреть, как у меня с мимикой, выражением лица, — подумала Вера. — Вчера Луиза смеялась, что оно у меня отличается от ее обычного».
Подошла к зеркалу. Улыбнулась своему отражению. Сначала несмело, потом широко и открыто. Отметила, что перед такой улыбкой устоять трудно. Почти невозможно. И… Смущаясь и краснея, потянула через голову ночную рубашку…
— Отпад! Как сказала бы наша молоденькая лаборантка, — восхищенно прошептала Вера Николаевна. — На любом конкурсе красоты только первое место. А глаза! В них есть что-то такое, что, уверена, вселяет в каждого мужчину страсть и надежду эту страсть удовлетворить!
«И это не похотливость, — покачала женщина головой, разглядывая в зеркале себя, будто постороннюю. — Ее как раз нет и в помине. При таком-то взгляде, в котором явственно читается чувство собственного превосходства! Это… — Вера поискала подходящее слово. — Это магия, женские чары в их максимальном проявлении».
Вера хорошо помнила, что в ее прежнем мире были такие представительницы прекрасного пола — вроде бы объективно, как говорится, «ни кожи, ни рожи», но мужики вокруг них всегда вились, как мухи. У Луизы был похожий дар. С той лишь разницей, что она была еще и сногсшибательно красива.
— Руки, шея, грудь, талия, бедра, ноги, — перечисляла она, разглядывая себя по частям и даже оглаживая руками. — Все идеальное!
С сожалением отойдя от зеркала, перед которым могла бы, наверное, если бы не сила воли, простоять до утра любуясь самой собой, Вера снова натянула ночную сорочку и хотела уже возвратиться в спальню, как услышала за закрытой дверью приглушенные голоса. Любопытство в этот момент взяло в ней верх, и она приблизилась к двери, напрягая слух.
— Она восхитительна! — донеслись до нее слова, произнесенные, без сомнений, еще очень юным дворянином.
То, что это дворянин, Вера знала, так как накануне герцог Рене сказал Луизе, что охрану возле ее покоев будут нести гвардейцы его личной роты, в которой служили только представители Орлеакского дворянства.
— За возможность ею обладать, я бы не пожалел своей жизни, — продолжил между тем юноша, заставив этой фразой Веру слегка покраснеть. — Да что там обладать? За право поцеловать ей руку я готов рискнуть всем!