Страница 4 из 82
Глава 2
Главный герой. Пролог Второй
1576-й год новой эры, отсчитывающейся от создания церкви Пятерых.
За три года до появления в этом мире Веры Николаевны.
* * *
Спину обожгла резкая боль!
— Ой! Ёёёё! — выругался я, пытаясь понять, что, собственно говоря, происходит?
Пока соображал, в воздухе раздался свист, и на мою спину обрушился новый удар. Если не ошибаюсь, то меня сейчас секут кнутом. И делают это безжалостно.
Я же, в конце концов, умер! Я это точно знаю. В таких автокатастрофах, в какую я попал, не выживают. Можно как-то понежнее с покойником обращаться? Или это мой персональный ад такой? А где же уютные сковородки, на которых грешникам полагается с комфортом сидеть? Я лежал. И в крайне неудобной позе. На бревне, один край которого покоился на грубо сколоченных козлах. Второй, видимо, тоже, но увидеть я его не мог, так как не мог перевернуться. А перевернуться я не мог, потому что был надежно зафиксирован, сиречь, привязан к этому клятому бревну. И руки, и ноги были спутаны веревкой под бревном, а я на нем, так сказать, лежал верхом.
Итак, что мы имеем? Я ехал на своей «Камри». Это было 13 января, как сейчас помню. Вылетел из-за поворота и увидел какую-то пожилую женщину, еле-еле переползавшую улицу. По пешеходному переходу! Какой кретин догадался его сразу за поворотом устроить? Ударил по тормозам. И выяснил, что кретинов было, как минимум, двое — один зебру нарисовал, не подумав, а второй этот участок дороги забыл антигололедной жидкостью полить. Машину начало заносить, и я понял, что ее встреча с женщиной неизбежна.
Ни убийцей мне становиться совершенно не хотелось, ни в тюрьму потом идти. Конечно, откупиться можно, наверное, будет, но зачем? Да и вся моя оставшаяся жизнь мне зачем? Я вывернул в сторону руль и нажал на газ. Движок взвыл, машина прыгнула на, к счастью, пустой, то есть — без прохожих, тротуар. В столб.
Почему я принял такое решение? Да, надоело все. Жизнь, нужно честно себе признаться, просрал. Нет, так-то жаловаться нечего. На пенсию, которую мне теперь уже не догнать, так быстро она убегает с постоянным повышением возраста, с которого ею обещают осчастливить, мне плевать. Деньги есть. Всю дорогу бизнесом занимался. Олигархом не стал, но и не бедствую. Тут другое. Не нужен никому. Трижды женат был. Двое детей от разных жен. Уже взрослые. Меня, по сути, не знают. Я их тоже. Друзья? Кто-то, как и я, влачит, так сказать. С ними можно только пьяные слезы вместе ронять. Другие обременены внуками и внучками — с ними и вовсе никакого взаимопонимания не найти. Родители умерли. И на кой мне небо коптить и ждать, пока начнутся старческие болячки, которых пока еще нет?
Это первая причина. Вторая заключалась в том, что не знаю как, но я узнал в этой перепуганной пожилой женщине Веру. Веру, с которой много лет назад, можно сказать, «на заре туманной юности» провел всего-навсего одну ночь. Бешенную, страстную. Познакомились на танцах в одном дачном поселке писателей. Я туда к другу приезжал и на обратном пути зачем-то решил через парк пройти. А там эти танцы. Не дерготня модная, а вальс и остальное в том же духе. И она… Вера.
Проснулся я утром на даче ее родителей, которые, к счастью, в те выходные остались в городе. И на этом все. Увы, она оказалась замужем (муж, который как и она был историком, очень вовремя убыл куда-то на раскопки и отсутствовал), и старше меня на четыре года. Первое (наличие мужа) меня, к слову, не смутило бы, а вот то, что старше на шесть лет, я, идиот, тогда посчитал достаточной причиной, чтобы отнестись к нашей безумной ночи просто как к приятному приключению.
М-да… А ведь потом всю жизнь всех других своих женщин с ней сравнивал. И каждый раз не в их пользу выходило. Конечно, я себе Веру больше представлял и воображал, наделяя всевозможным идеальными чертами, чем реально знал, но факт остается фактом. Однажды даже попробовал ее разыскать. Куда там! Не запомнил я тогда адрес ее дачи, а в поселке они все на одно лицо тогда были. Это сейчас каждый из кожи вон лезет, чтобы выделиться, а тогда стандарт во всем был.
Помню, в перерывах между взрывами страсти говорили мы об истории галантного века в Европе. Почему именно об этом периоде, представления не имею. Может быть, из-за того, что в то время измены мужу считались не предосудительными, а чуть ли не обязательными. Вера-то замужем была и, видимо, так себя успокаивала.
Говорила, конечно, все больше она, но и для меня история была тоже в определенной степени не терра инкогнита. Спасибо матушке, напрочь зарубившей мои поползновения в детстве пойти, как и все ребята, куда-нибудь на бокс или самбо.
— Это не для моего Ромушки, — заявила она безапелляционно отцу, который попытался меня поддержать. — Он должен заниматься благородными видами спорта.
К таковым, по ее мнению, относились теннис, фехтование, конный спорт и, почему-то, фигурное катание. Последнее мною было сразу отвергнуто, с теннисом не задалось, а вот лошади и холодное оружие стали моей любовью на всю жизнь. По обоим (конкуру и шпаге) я выполнил мастера, а уже в зрелом возрасте продолжил тренировки в фитнес-клубе, где для «новых русских» ввели тренировки по фехтованию, взяв туда для этого не кого-нибудь, а бывшего члена сборной страны, мастера спорта международного класса. Потом увлекся историческим фехтованием и даже, благо финансы позволяли, изучил итальянскую, испанскую и французскую школы владения клинком непосредственно там, где они зародились.
В общем, разговор я в ту ночь поддержать смог, рассуждая о традиции дуэлей и лошадях в королевских конюшнях.
Короче, не знаю, Вера то была на пешеходном переходе или нет, но столб на тротуаре, в который я на полной скорости вписался, наличествовал.
Далее полет… В удивительной темноте. Вроде бы, кромешной, а кое-что видно. Рядом еще какая-то тень спешила. Наверное, туда же, куда и я. На тот свет. Некоторое время рассекали пространство вместе, а потом меня потянуло в сторону. В какой-то не то коридор, не то трубу.
И вот пункт назначения, похоже… «Конечная, просьба всех покинуть вагоны!».
Опять свист и очередной удар. Я от боли вцепился зубами в бревно так, что бобер позавидует.
— Да вы там охренели что ли⁈ — я начал выворачивать голову в ту сторону, откуда мне уже трижды прилетело.
Башку, наконец, вывернуть удалось, и то, что я увидел, мне категорически не понравилось. Какой-то бугай в кожаной безрукавке, из которой торчали руки толщиной с мои ноги, раскручивал над головой кнут.