Страница 37 из 82
Милфа! Мечта всех юношей во плоти! И не только юношей. Лет под сорок. Прекрасно сохранившаяся. Если где-то на лице и можно найти морщинку, то она будет только придавать даме шарма, указывая на ее зрелость и опытность. Не худышка и не полная, а, как говорится, самое то! Высокая. И сама, и грудь, размера этак четвертого. Перетянутая широким поясом талия подчеркивает крутизну бедер. Длинные ноги. И вся эта красота облачена в простое обтягивающее серое платье тонкой шерсти, позволяющее насладиться совершенством форм.
Чуть смуглая, оливковая кожа. Копна черных волос. Безупречный овал лица. Прямой нос. Чувственные губы. Шея — просто загляденье! Большие, карие глаза. И взгляд! Его я чуть позже имел возможность оценить, когда отец Бертольд меня представил и баронесса меня им одарила. Какой-нибудь мерзкий злопыхатель назвал бы его похотливым. Но сделал бы это исключительно из низменных, мстительных побуждений, после того, как получил бы от такой шикарной женщины от ворот поворот.
Понимаю теперь падре Бертольда, который, несмотря на свой сан, не только не смог устоять перед Ифой, но и пошел на должностное преступление, чтобы добыть ей титул баронессы и недурственный феод.
Остатки памяти моего предшественника в этом теле, видимо, вернувшись ко мне при виде баронессы Гонвик, подсказали, что ее смуглость, черные волосы и жгучие карие глаза свидетельствуют о том, что она из горцев. К слову, это еще одна причина для того, чтобы соседи не испытывали к ней теплых чувств.
Увы… Айлин нисколько на свою мать не походила. Она, явно, пошла в падре Бертольда. Серая мышь, чахлая моль рядом с лебедью. Лет шестнадцати на вид (позже я узнал, что ей семнадцать уже стукнуло), худая, как удочка, и с такой же осанкой в том смысле, что девушка безбожно сутулилась. Ног под платьем, довольно невзрачном, как и она сама, видно не было, но можно было не сомневаться, что они представляют из себя две спички с острыми коленками. Про грудь говорить не буду, потому что на нее можно было углядеть только очень слабый намек. Лицо? Ну, тоже, разумеется, худое, остренькое такое, как у хорька. Глаза невыразительного серого цвета. Волосы… Вот, пожалуй, волосы могли бы компенсировать недостатки лица и фигуры — русые, густые, что случается не так и часто, но так уж получилось, что они только подчеркивали общую неказистую внешность. Тонкие губы. И нос! Нет, вполне хорошей формы, но, к сожалению, несколько длинноватый для худого лица… выбранной мне в супруги девушки! Аааа!!! Можно ее на ее мать заменить? Нет? Очень жаль.
«Долгоносик», — тут же окрестил я Айлин про себя.
— А это кто? Ты привез к нам гостя, Берти? Что же ты держал его в возке? — повернулась к падре Ифа, когда я, устав ждать, пока про меня вспомнят и позовут, вылез наружу.
— Это Конрад, эсквайр, дорогая. Он недавно прибыл из королевства Стрикленд, — тут же среагировал Бертольд. — У меня к тебе просьба оказать этому молодому человеку гостеприимство на какое-то время. Меня об этом сам герцог Говард попросил, так что ты понимаешь…
И вот тут я и удостоился того взгляда, от которого у любого нормального мужчины должны появляться всякие разные мысли… Взгляд женщины, которая не просто смотрит на вас, а оценивает в качестве возможного партнера. И это в ее глазах явно читается. Уфф… Аж, в жар слегка бросило. Хорошо, что камзол почти до колен, а то боюсь, мои мысли, которые «всякие, разные», но все на одну тему, стали бы слишком очевидны. Впрочем, Ифа, судя по промелькнувшей на ее лице улыбке, и так все поняла.
Бертольд, к счастью, ничего не заметил. А вот «Долгоносик», даром, что мелкая еще, интерес своей потрясающей мамаши ко мне почувствовала и… не только не одобрила, но и оказалась весьма ушлой и вредной девчонкой!
— Эсквайр Конрад и всё? — спросила она излишне громко. — Звучит странно. Я, например, баронета Айлин Гонвик, моя мама — баронесса Ифа Гонвик. А он, стало быть, просто Конрад?
М-да… Прокол вышел. Действительно, я «де» что? В смысле какое у меня владение? У Атоса, помнится, было графство де Ла Фер. Тут, правда, всех этих «де» нет, но само владение должно быть, если ты благородного сословия. Оно может даже тебе не принадлежать, если ты, скажем, младший сын, но название все равно быть должно. И будет, но, как я понял из слов герцога Говарда, через месяц, когда он получит для меня соответствующие бумаги из Стрикленда, а пока я просто самозванец.
— Айлин, ты ведешь себя недопустимо! — укоризненно одернул дочку Бертольд и продолжил, обращаясь к баронессе Гонвик. — Тебе, Ифа, я сейчас всё объясню. Но не здесь же? Пойдемте в дом! Нечего стоять на пороге!
— Конрад, рада познакомиться с дворянином, которому покровительствует сам герцог Говард, — подарив мне еще один заинтересованный взгляд, произнесла Ифа. — Прошу вас в дом!
Какой же у нее голос! Глубокий, грудной, волнующий и возбуждающий. Интересно, это от природы или наследие профессии?
— Благодарю, баронесса, — с поклоном (кажется, получилось неплохо) ответил я.
— Айлин, — уже совсем другим, строгим и не терпящим возражений тоном, распорядилась Ифа. — Проводи нашего гостя в малую гостиную и предложи вина, — повернулась ко мне. — Вам сейчас подготовят комнату для гостей, эсквайр, и тогда вы сможете немного отдохнуть после утомительной поездки. Ужин будет подан через два часа, и я сама зайду за вами, чтобы проводить в столовую.
Что делать? «Наслажусь» обществом вредного «Долгоносика». В конце концов, сейчас мне нужно всего-навсего пройти вместе с ней в гостиную, а не к алтарю. Переживу как-нибудь.