Страница 36 из 82
Глава 15
Главный герой. Долгоносик и милфа
1576-й год новой эры, отсчитывающейся от образования церкви Пятерых.
За три года до появления в этом мире Веры Николаевны.
Остановились мы в пути только один раз — на постоялом дворе, на котором, однако, несмотря на неказистый вид, кухня оказалась вполне неплохой. Трапезничали вдвоем с отцом Бертольдом. Брата Рикарда падре почему-то на этот раз за свой стол не пригласил. Впрочем, боевой монах, по-моему, этому только рад был — видел, как он наяривает ложкой в миске с похлебкой на другом конце обеденного зала.
— Рикард! — высунулся из возка, когда мы отъехали от постоялого двора, Бертольд. — Будь теперь особенно внимателен!
Монах в ответ кивнул и начал проверять затравку на полке своего пистоля, не отсырела ли.
— Проезжаем места, где есть разбойники? — спросил я, сожалея, что меня никаким оружием снабдить у герцога Говарда не удосужились. Могли бы что-нибудь и дать — вряд ли в герцогском замке не нашлось бы лишнего пистоля и шпаги. Я же теперь дворянин, эсквайр, мне не полагается даже на улицу выходить безоружным, а уж в путешествии и подавно надо что-то смертоносное иметь под рукой.
— Хуже, — раздраженно махнул рукой Бертольд. — Соседи. Соседи баронессы Гонвик. Почти поголовно отпетые негодяи. У нее с ними есть некоторые разногласия, так они не стесняются всячески досаждать несчастной вдове с дочерью. Могут, поняв, что мы направляемся к баронессе, и на нас напасть.
Угу. Понятненько. Наверняка, знают историю, как дама с пониженной социальной ответственностью в одночасье превратилась в благородную баронессу, и этого не одобряют. А еще, уверен, некоторые из соседей состояли в родстве с казненным бароном и закономерно рассчитывали получить себе его феод или хотя бы часть оного. Но тут отец Бертольд подсуетился и лишил их этого удовольствия.
И да. Напасть могут. И именно на него. Даже невзирая на то, что падре представляет чуть ли не всесильную Церковь Пятерых. Его участие в той афере для них не секрет, как и для герцога Говарда.
К счастью, опасения падре не подтвердились, и мы без помех достигли пункта назначения.
— Подъезжаем, переоденься, — произнес Бертольд и сунул мне в руки мешок, в котором я обнаружил камзол, рубашку с кружевами по вороту и на манжетах (вернее, вместо них) и штаны, затем падре извлек из-под своей скамейки сапоги и в завершение вручил мне шляпу с пером (прямо, как у Д’Артаньяна в фильме «Три мушкетера») и кожаный пояс.
Переодеваться в тесноте возка было не очень удобно. Рясу-то я скинул без проблем, стянув ее через голову, а вот с тем, чтобы облачиться в обновки пришлось помучиться — места мало, да еще дорога отнюдь не ровный асфальт, трясет. С трудом, но справился.
Кстати, справедливости ради, скажу, что, «обновками» выданную мне одежду можно было назвать только условно. Все ношеное, хотя и в идеальном состоянии. Думаю, это граф Джереми со мной поделился гардеробом, который носил лет, этак, десять назад, когда еще был не столь мускулист и широкоплеч, как сейчас. Но дареному коню в зубы не смотрят, да и все вещи были качественные. Синий камзол хорошего сукна, такие же штаны, рубаха чистая и даже отглаженная, ботфорты начищены.
Что сказать? Могу только похвалить бывшую даму легкого поведения, а ныне баронессу Гонвик — три деревеньки, которые мы миновали уже в ее владениях, выглядели куда как лучше, чем в баронстве моего бывшего хозяина (повезло мне, что он им был меньше суток). Домишки (не лачуги, прошу заметить) сервов выглядели крепкими, а сами они были одеты не в лохмотья и не походили на страдающих от голода.
Под стать первому впечатлению оказался и замок баронессы. Когда мы въехали в его ворота, то я обратил внимание на чистоту во дворе, на увитые плющом (Или это дикий виноград? Увы, в растениеводстве я никогда не был силен) стены, аккуратные хозпостройки. В общем, в Гонвике царил порядок, и ощущался достаток.
— Сейчас помалкивай! — приказал мне отец Бертольд, берясь за ручку двери и собираясь первым вылезти из возка. — Я тебя представлю, а потом разберемся.
Э… Да он нервничает! Похоже, что совсем не уверен, что его пассия положительно отреагирует на мое появление. Герцогу Говарду он, помнится, уверенно говорил о своей любовнице: «Я скажу, она сделает» и так далее, а на самом деле он этой дамы опасается. Вот так история!
— Ифа! — воскликнул падре, спускаясь на мощеный двор и направляясь к двум… Хм, как бы лучше определить встречавших нас у входа в замок? Ладно, пусть пока побудут просто «встречающими». — Айлин! Вот я и вернулся!
— Берти, — строго произнесла «встречающая» постарше, не делая ни единого движения, которое можно было бы истолковать как желание обнять Бертольда, и удерживая на месте «встречающую» помоложе (можно даже сказать, совсем юную). — Ты обещал, что приедешь еще полторы декады назад! И удалось ли тебе получить место в коллегиуме для Айлин? Это юношей туда берут без ограничений, а девиц почему-то только семь в год!
— Ифа, — нисколько не удивляясь такой встрече, ответил падре. — Я задержался, потому что падре Седрик внезапно заболел, и мне пришлось объезжать для сбора десятины и его участок. К большой моей и нашей удаче! Но об этом я тебе потом расскажу. И место в коллегиуме осенью ждет Айлин. Мало того, я получил для нее разрешение взять с собой пятерых сопровождающих и поселиться в одном из отдельных домиков, а не в общем корпусе! Да будет тебе известно, что подобное допускается только для детей графов и герцогов!
— Дети герцогов в вашем коллегиуме отродясь не учились, — отрезала Ифа. — Да и отпрысков графов там едва с десяток наберется. Но все равно ты молодец, Берти! Айлин, обними, наконец, своего отца! Что ты стоишь? — и она подтолкнула к падре «встречающую» помоложе, которую до этого сама же и удерживала на месте.
Вот теперь, пожалуй, можно приступить к более подробному описанию «двух встречающих». Начну с Ифы. Просто потому, что при виде нее начать с кого-то другого, и уж тем более с Айлин, было бы преступлением, на которое не решится ни один мужчина. А если решится, то его надо в психушку сдавать.