Страница 24 из 82
А герцог-то не жалует кардинала, поняла Вера Николаевна. Чем-то тот его интересы в прошлом явно задел. А Луиза все-таки не более чем взбалмошная и думающая только об удовольствиях совсем юная девушка и этого не замечает. Надо будет все эти моменты у нее выяснить.
Между тем, ужин плавно подошел к концу, и Вера Николаевна с некоторым трепетом начала ожидать того, что должно было, по замыслу принцессы, произойти после него. Как, интересно, Луиза подтолкнет герцога к более активным действиям, чем тот позволил себе в карете? Хорошо бы, он снова проявил робость и просто вежливо попрощался!
— Принцесса, благодарю вас за прекрасный ужин и изысканную беседу, — герцог начал вставать из-за стола. — Вы не только прекраснейшая из всех красавиц Франгалии, но и самая остроумная. Проведенное с вами время ни с чем нельзя сравнить. Но позвольте мне теперь вернутся к тому сну, из-за которого мне посчастливилось оказаться с вами вдвоем, в этой комнате, за столом…
— Да, герцог, я вас слушаю, — принцесса чуть развернулась на стуле, выставив на обозрение собеседника свою изящную ножку. Почти так же, как она репетировала до этого в комнате, с той лишь разницей, что тогда она стояла, а сейчас сидела.
— Ваш сон, принцесса, каким бы обворожительным, как и все в вас, ни был, видится мне немного недостойным вас, — лукаво улыбнулся герцог, обходя стол и приближаясь к девушке.
— Как недостойным, Рене? — кокетливо удивилась Луиза. — Мне он очень понравился.
— Он недостоин вас, потому что в нем кто-то, какой-то наглец, осмелился ласкать ваши самые изящные во всем мире ножки, как я подозреваю, рукой, а их можно только целовать. Нежно и благоговейно. Вот так, — герцог опустился на колени и, взяв в руки ногу девушки, прильнул к ней губами.
— Ох, Рене, вы так милы, так куртуазны! — воскликнула принцесса. — И вы, конечно, правы. Кому же, как не признанному лучшему любовнику Франгалии, знать, как полагается обращаться с благородными дамами! — она расслабленно откинулась на спинку кресла. — Пожалуй, я не откажусь досмотреть мой сон с вашими исправлениями…
Губы герцога поднимались все выше по ноге Луизы, нежно скользя по ее коже, а руки ловко освобождали принцессу сначала от капота, за ним от пеньюара…
Как они оказались уже раздетыми в постели, как и в какой момент герцог сбросил собственную одежду, Вера Николаевна даже не поняла, настолько незаметно он все это проделал.
* * *
— Нет, — ответила Вера Николаевна. — У меня, конечно же, были мужчины. Дважды была замужем… Но настоящее воспоминание у меня только одно, — голос ее стал грустным. — Мы провели с ним только одну ночь. Но какую! Та, которую ты сейчас так расхваливаешь, ни в какое сравнение с ней не идет.
— Фи, как скучно… — сморщила носик Луиза. — Ты рассуждаешь, как белошвейка из предместья, по глупости с первого взгляда влюбившаяся в проходившего мимо гвардейца, проведшая с ним одну ночь, и потом всю жизнь не способную ее забыть. Ну, хорошо оставим этого твоего единственного и неповторимого. А потом? После него?
— Нет, такого не было, — подтвердила Вера Николаевна, и перед ее мысленным взором вновь встал Роман — таким, каким он был в ту памятную ночь, а потом его сменило постаревшее лицо мужчины насмерть сбившем ее на машине, несмотря на все свои усилия избежать этого.
— А зачем же ты с ним рассталась? — не унималась принцесса, которую тема «любви», судя по всему, интересовала больше любой другой.
— Так получилось, — коротко ответила Вера Николаевна, не желавшая вспоминать прошлое и тем более делиться им в подробностях с надоедливой и легковесной собеседницей. — Давай лучше поговорим о более серьезных вещах. Выпроводи, если тебя не затруднит и это удобно, из кареты своих фрейлин. Они меня отвлекают.
— Да? О чем более серьезном? — удивилась Луиза. — Зачем? У нас с тобой все получилось! Мы теперь обеспечены золотом и можем спокойно дождаться, когда кардинал сообщит мне, что можно с триумфом возвращаться в столицу.
Тем не менее, карету принцесса остановить приказала и фрейлин в их экипаж отослала.
— Хочу вздремнуть, что-то не выспалась я сегодня, — объяснила она им.
— Послушай, ты совсем ничего не понимаешь в происходящем? — довольно резко спросила Луизу Вера Николаевна, раздраженная многозначительным хихиканьем двух девушек, который она услышала снаружи.
— А что я должна понимать? — поинтересовалась принцесса, садясь на своей козетке.
Внутренний мир Луизы, в котором они общались между собой, по-прежнему представлял собой какое-то странное помещение без окон и дверей с двумя стоявшими друг напротив друга козетками.
— А то, что если у твоего обожаемого кардинала все получится, ты станешь не более чем во всем зависящей от него куклой на троне! — продолжила в том же резком тоне Вера Николаевна. — Править Франгалией будет он. Тебе останутся только балы, да любовники. Ты этого хочешь? А потом он и тебя сместит с трона, если ты взбунтуешься. Например, замуж захочешь выйти без его одобрения, — женщина заметила, что последний аргумент не произвел на принцессу ни малейшего впечатления, и добавила. — Или любовника себе выберешь такого, какой кардинала по каким-то причинам не устроит.
Вот это уже подействовало. Собеседница задумалась.
— И что же ты, такая вся из простонародья и мира, где нет аристократов, мне посоветуешь? — язвительно спросила Луиза. — Самой отобрать у Лотера корону? Так это невозможно! Сейчас за него все пэры королевства, вся знать. Ну, почти. Армия пока, в общем, тоже открыто свое недовольство не выражает…
— Вот! — подтвердила Вера Николаевна. — Пока они все за него. А за тебя только непонятно какие планы строящий кардинал, да твой четвероюродный дядюшка, который подбросил тебе на бедность двести тысяч золотых и теперь будет считать, что за это сможет проводить с тобой ночи, когда захочет! Тебе нужно обзаводиться собственными преданными людьми!
— Ну… — протянула Луиза. — Кардинал тоже что-то об этом говорил, о каких-то кавалерах, которые будут готовы обнажить за меня свои шпаги… Но все это как-то… Чем я их привлеку? Денег у меня на это не хватит даже с двумястами тысячами от Рене. Собой что ли предложишь мне расплачиваться? Так одно дело с герцогом Орлеакским ночь провести, и совсем другое — множество ночей и с кем ни попадя! Обо мне такая слава пойдет, что о короне можно будет забыть!