Страница 10 из 82
Глава 5
Главный герой. Окончательный выбор пути
1576-й год новой эры, отсчитывающейся от образования церкви Пятерых.
За три года до появления в этом мире Веры Николаевны.
Утром я проснулся свежий и бодрый, как огурчик. Особо отмечу, что на спине. То, что я во сне на нее перевернулся и даже этого не заметил, означало, что она полностью зажила. Хорошую мазь на меня в изрядном количестве пожилой монах истратил. В моем прежнем куда более продвинутом мире ничего подобного никогда не видел. Впрочем, там в космос-то летают, а вот обычную простуду быстрее, чем за неделю, вылечить не могут, при том что сама по себе она проходит за семь дней.
Да, то, что меня занесло в какой-то иной мир, никаких сомнений у меня не вызывало. За ночь в мозг поступила еще одна порция воспоминаний моего предшественника в этом бренном теле. Во-первых, выяснил, что зовут меня Род. Коротко, но зато запомнить не сложно. Во-вторых, я узнал, что довольно потасканная женщина, принесшая мне утром миску с кашей, в какой-то мере мне не чужая.
Кухарка. Старше меня лет на десять, хотя на вид я бы ей дал значительно больше. После смерти моей матери в качестве ее подруги взяла на себя сначала опеку надо мной, а через год уложила с собой в постель, вернее — на топчан, едва прикрытый тощим, набитым сеном матрасом. Проявленную обо мне любимом заботу отрабатывать. Мне, по грубым прикидкам, четырнадцать тогда исполнилось, и она решила, что я уже достаточно взрослый для этого. Правда, надо сказать, не за так моим телом пользовалась. Подкармливала. Кстати, судя по моему виду, довольно по местным меркам неплохо — я с утра себя внимательно осмотрел. По крайней мере, задохликом я вовсе не выглядел — относительно сытное питание, а мне иногда даже объедки со стола барона доставались, плюс тяжелый физический труд на свежем, хоть и несколько испорченным вонью, исходившей от хлева, конюшни, отхожего места, затхлой воды во рву и прочих обитателей замка, воздухе сделали моего предшественника пусть и не мускулистым (на это объедков не хватало), но весьма жилистым и выносливым.
От него же мне досталось и знание местного языка. Увы, со словарным запасом было не густо. Про умение читать и писать даже мечтать не приходилось. Кстати, о языке. Я не большой филолог и лингвист, но мне подумалось, что также, наверное, звучал древнегерманский, тот, из которого потом выросли разные шведский, датский и норвежский. Нет, я его никогда не знал, просто почему-то такая ассоциация возникла. Грубо, как для моего уха, лающе. Ну, буду гавкать, как и другие. И желательно подольше, лет этак семьдесят я бы не отказался. Только, конечно, не в статусе раба какого-то барона.
Последнее мне, впрочем, уже не грозило. И как бы еще пожалеть не пришлось о «добром» хозяине и «красавице» кухарке, к слову, единственной из дворни, проводившей меня, когда меня запихивали в возок к падре, взглядом, в котором можно было заметить хотя бы тень сочувствия.
На мне была ряса, не новая, с парой заплат, но чистая и сандалии самой простой конструкции — две деревянные дощечки, крепившиеся к ногам ремешками. Больше ничего. Совсем ничего. Непривычные ощущения, скажу я вам. Нет, после душа я вполне мог посидеть в кресле в одном халате на голое тело и ничего странного или неудобного в этом не находил, но вот в таком упрощенном наряде куда-то ехать? Однако поддеть под рясу мои штаны мне пожилой монах не дал, вырвав их у меня из рук и отбросив в сторону. Я решил не спорить. Не к месту, да и были мои холщовые портки в таком виде, что самому притрагиваться к ним было противно. Ничего, так даже лучше — дам подышать интимным частям моего тела.
Когда вышли во двор, я сначала не понял, куда мне садиться. Три телеги, груженые чем-то почти под завязку, возок и еще одно средство передвижения, которое мне очень не понравилось. Здоровенная клетка на колесах. К счастью, меня мой сопровождающий определил не в нее, чего я сразу начал опасаться. А в возок. Не ахти какой транспорт, уж точно не моя «камрюха», но два относительно мягких диванчика друг напротив друга в наличии имелись. Монах указал мне рукой на тот, что располагался спиной по ходу.
Спустя несколько минут из дверей замка появился падре, сопровождаемый бароном. Физиономия у последнего была настолько кислая, что я сразу понял — содрал мой спаситель с него всю недоимку по церковной десятине, а то еще и проценты за просрочку платежа слупил.
Пожилой монах, который мне так и не назвался (глагол «представился» в данном случае не подходит), открыл перед своим начальником дверь, падре удобно устроился на диване напротив, монах сел рядом со мной, и мы тронулись. Впереди два стражника, за ними наш возок, за ним три телеги, потом, к моей радости, пустая клетка и еще два стражника.
Воспользовавшись тем, что падре продолжал просматривать какой-то свиток, с которым он в возок и забрался, я окинул взглядом салон нашего ВИП-транспорта. Что сказать? Скромно. Даже самой дешевой тканевой обивки нет. Голое дерево. В двух небольших окошках, расположенных в дверях, мутные стекла. Тем не менее, тот факт, что я допущен ехать с «самим», вселял определенный оптимизм. Видимо, что-то ему от меня надо, а то определили мы бы меня в клетку.
Рассмотрел получше монаха-сопровождающего. Однако. Как я раньше-то внимания не обратил? Это же не тихий служитель церкви пока непонятных мне Пятерых (кто они такие мой предшественник толком не знал, кроме того, что их надо чтить, а перед служителями этой структуры низко кланяться), а настоящий убийца со стажем. Вон и шрам на голове, явно от удара каким-то острым предметом, обнаружился, когда он капюшон откинул, и взгляд такой, какие бывают у ветеранов необъявленных войн — не тех, что пошли на одну из них по зову сердца, а тех, для которых участие в них привычная, рутинная работа.
Заметив, что я смотрю на него, монах глянул мне в глаза и усмехнулся. Я бы сказал, ощерился. Такой зарежет и забудет о подобной мелочи уже через полминуты. Как только свой кинжал от крови оботрет.