Страница 63 из 87
Глава 18: Три ночи во мраке
Глубоко под фундаментом поместья, там, куда не проникал даже самый слабый отголосок дневного света, время текло иначе. Оно казалось вязким, словно застывшая смола. Воздух здесь был мертвым, пропитанным тысячелетним запахом сырого камня, железа и едва уловимым, но тошнотворно-сладким металлическим привкусом старой крови.
Спуск по узкой, вырубленной в скальной породе винтовой лестнице казался бесконечным. Ступени были скользкими от влаги. Факелы, вспыхивающие на стенах от присутствия Лилит, горели неестественным, зеленовато-бледным огнем, отбрасывая на сводчатые потолки длинные, изломанные тени, похожие на танцующих демонов.
Когда они втроем остановились перед массивной дверью из черного дерева, окованной позеленевшей от времени медью, Римус сдавленно выдохнул и привалился плечом к холодной стене. Его трясло. До восхода полной луны оставалось еще несколько часов, но близость ритуального зала уже начала безжалостно вытягивать зверя наружу.
Лилит прижала ладонь к центру двери. Медь под ее пальцами раскалилась, с утробным скрежетом, похожим на стон заживо погребенного, сдвинулись внутренние засовы. Дверь тяжело подалась внутрь.
В лицо им ударил ледяной сквозняк. Зал был огромным, круглым, напоминающим древний амфитеатр или гладиаторскую арену. Пол был испещрен глубокими, выбитыми в камне бороздами — стоками, сходящимися к центру. А в самом центре возвышался массивный базальтовый столб, от которого во все стороны змеились толстые, почерневшие от времени цепи. Звенья каждой из них были толщиной с человеческое запястье, густо покрытые вязью сдерживающих рун.
— Мерлинова борода… — глухо пробормотал Сириус, инстинктивно делая шаг вперед и заслоняя собой тяжело дышащего Люпина. Его обостренное чутье анимага буквально вопило об опасности. Это место дышало смертью и первобытной жестокостью. Оно было создано не для исцеления, а для удержания абсолютного зла.
Лилит уверенно шагнула в центр зала, ее шаги гулким эхом отражались от стен. Фиолетовый и серебряный глаза лихорадочно сканировали помещение, оценивая целостность каждого защитного контура.
— Зал был запечатан почти двести лет, — ее голос прозвучал сухо, но в нем вибрировала туго натянутая струна напряжения. Она подошла к базальтовому столбу и подняла одну из цепей. Металл издал зловещий, лязгающий звук. — Магия крови питается от источника поместья. Цепи… они не просто удерживают тело. Они впиваются в саму ауру, блокируя магические потоки. Это будет… больно, Римус. Очень больно. Как только металл сомкнется, он начнет подавлять зверя, и зверь будет сопротивляться.
Люпин не ответил. Он медленно сполз по стене, оседая на корточки и судорожно сжимая голову руками.
Процесс трансформации, обычно начинавшийся только с первыми лучами луны, из-за концентрации древней магии в этом зале уже был запущен. Это не было внезапным превращением — это была медленная, сводящая с ума агония.
Тело Римуса выгибалось под неестественными углами. Под бледной, почти прозрачной кожей на шее и руках вздулись толстые, пульсирующие вены — они казались черными в полумраке, образуя жуткую паутину инфекции, пожирающей человека.
Внезапно в тишине зала раздался омерзительный, влажный хруст.
Римус издал сдавленный, булькающий крик, сквозь стиснутые зубы вырвалась кровавая пена. Его левое плечо неестественно дернулось — сустав выскочил из суставной сумки с громким щелчком, а затем, под воздействием спазмирующих мышц, с хрустом встал обратно. Кости начали удлиняться, ломаясь и срастаясь заново, разрывая мышечные волокна изнутри. Звук рвущихся тканей и трескающихся хрящей эхом разносился по подземелью, заставляя кровь стынуть в жилах.
— Лунатик! — Сириус бросился к другу, падая перед ним на колени. Он попытался схватить его за плечи, чтобы хоть как-то удержать бьющееся в судорогах тело, но обжег пальцы. Кожа Люпина пылала неестественным, лихорадочным жаром, словно внутри него развели костер.
— Не трогай его! — резко скомандовала Лилит. Она в несколько прыжков преодолела расстояние до них, ее глаза лихорадочно блестели. — Зал реагирует на проклятие! Магия вытягивает сущность на поверхность, подготавливая почву для ритуала. Зверь чувствует ловушку и пытается вырваться раньше времени. Если ты сейчас начнешь вливать в него свою магию для успокоения — ты спровоцируешь взрыв!
— Он же порвет себя на куски еще до того, как мы его прикуем! — прорычал Сириус, глядя, как Римус вгрызается зубами в собственное предплечье, чтобы не закричать в голос от боли, когда его позвоночник издал серию страшных щелчков, изгибаясь неестественной дугой. Из-под ногтей Люпина уже начала сочиться темная кровь — когти пробивали себе путь сквозь человеческую плоть.
Желтые, звериные искры уже начали вытеснять привычную мягкость из глаз оборотня. Он поднял взгляд на Сириуса — и в этом взгляде больше не было Римуса Люпина. Там плескалась первобытная, неистовая ярость хищника, запертого в клетке человеческого тела.
— Нет, не порвет, — жестко отрезала Лилит. Она рухнула на колени рядом с Люпином и, не раздумывая, погрузила пальцы прямо в открытую рану на его руке, которую он только что прокусил.
Кровь оборотня мазнула по ее бледной коже. Римус дико зарычал, дернувшись в ее сторону, его челюсти щелкнули в миллиметре от ее лица. Но Лилит не дрогнула. Ее серебряный глаз полыхнул нестерпимо ярким светом. Она начала быстро, без запинки читать заклинание на жестком, гортанном языке Севера, свободной рукой выводя сложный рунический узор прямо на залитом кровью полу.
Кровь на ее пальцах вспыхнула синим пламенем. Это пламя перекинулось на кожу Римуса, впитываясь в вздутые вены.
Судороги стали утихать. Хруст костей прекратился так же резко, как и начался. Тело Люпина обмякло в руках Блэка, грудная клетка тяжело и прерывисто вздымалась. Кожа Римуса была покрыта липким, холодным потом, глаза закрыты, но он снова дышал как человек.
Лилит тяжело поднялась на ноги, вытирая окровавленные пальцы о подол мантии. Ее руки слегка дрожали от магического истощения, но спина оставалась идеально прямой.
— Я заблокировала болевые центры и временно усыпила моторные функции зверя, — хрипло сказала она, глядя на Сириуса. — Но это продержится от силы пару часов. Темнота внутри него невероятно сильна. К ночи он окончательно потеряет человеческий облик. И когда взойдет луна…
Она перевела взгляд на тяжелые, ржавые цепи у центрального столба.