Страница 26 из 87
Снейп взял флакон двумя пальцами, поднес его к свету лампы. Жидкость внутри не свернулась. Она словно жила своей жизнью, медленно перетекая по стеклу, оставляя за собой ржавый, маслянистый след.
Зельевар подошел к отдельному лабораторному столику, где стояла пиала с прозрачной жидкостью — базовым диагностическим раствором. Пипеткой он набрал каплю крови Лилит и позволил ей упасть в воду.
То, что произошло дальше, заставило Блэка отшатнуться.
Едва капля коснулась поверхности, раздался звук, похожий на шипение раскаленного железа, опущенного в ледяную воду. Прозрачный раствор мгновенно вскипел, окрасившись в ядовито-зеленый, затем в ярко-алый, а после — в глухой, поглощающий свет черный цвет. Из пиалы повалил едкий, сизый дым, разъедающий глаза запахом серы, озона и жженых костей.
Стекло пиалы пошло мелкими трещинами.
Снейп замер. Его рука, обычно твердая как камень, едва заметно дрогнула. Он выхватил палочку и начал быстро, одну за другой, плести сложные диагностические чары над кипящей кровью. Воздух над столом засветился руническими цепочками, показывая состав.
Лицо Снейпа стремительно теряло краски, становясь под цвет мела.
Перед его мысленным взором, в мерцании распадающихся рун, разворачивалась картина кристально ясного, садистского безумия.
*Яд мантикоры в микродозах. Экстракт измельченного драконьего рога, вживленный напрямую в костный мозг. Серебряная амальгама, растворенная в плазме…*
Это была не кровь — это был открытый алхимический котел. Северная школа боевой алхимии. Искусственная, чудовищная мутация? Ей систематически, годами вводили смертельные яды, смешанные с мощнейшими регенераторами. Они выжигали ее естественный иммунитет, чтобы заменить его на эту смертоносную броню?
Теперь Снейп, как мастер зелий, понимал всё. Яд Альфы не обратил девчонку, потому что её измененная кровь буквально атаковала его и растворила на атомы. Но он понимал и цену. Чтобы переварить проклятие такой силы, температура ее внутренних органов должна была подняться до пределов, при которых у обычного человека плавится мозг. Она шла сюда, горя заживо изнутри.
И самое страшное — Снейп знал, *кто* привел её к ним. Тот, кому понадобилось идеальное, неубиваемое оружие. Тот, кто слишком хорошо умел оправдывать любые пытки фразой «ради общего блага».
— Северус? — настороженно позвал Сириус, шагнув ближе. — Что там? Что с ней?
Снейп моргнул. Академический ужас, сковавший его на долю секунды, был мгновенно похоронен за железобетонными щитами Окклюменции. Резким взмахом палочки он развеял рунические цепочки, не дав Блэку разглядеть ни единого символа. Лицо зельевара вновь превратилось в непроницаемую, высокомерную маску.
— Ничего такого, что было бы доступно вашему скудному пониманию, Блэк, — холодно и тягуче произнес Снейп, брезгливо стряхивая невидимую пылинку с рукава.
— Не заговаривай мне зубы, Нюниус! — рыкнул Сириус, делая еще шаг. — Кровь так не реагирует! Что ты там увидел? И почему ты побледнел, как мертвец?
Снейп медленно повернулся к Блэку. Его губы искривились в издевательской усмешке, пропитанной фирменным ядом.
— Я увидел, что кровь девчонки обладает крайне специфическим и агрессивным магическим фоном. Очевидно, результат ее… варварского северного обучения. Она послужит отличным катализатором, — Снейп вздернул подбородок. — А если бы вы, Блэк, удосужились прочесть хотя бы одну книгу по продвинутой алхимии за время своего затянувшегося отпуска в Азкабане, вы бы знали, что реакция концентрированной магии на базовый раствор всегда выглядит пугающе для профанов.
Сириус с подозрением прищурился, сверля его взглядом:
— Ты лжешь. Ты что-то скрываешь.
— Какая проницательность, — выплюнул Снейп. — А теперь, если вы закончили свою истерику, я бы предпочел вернуться к зелью. Или вы хотите подискутировать о свойствах плазмы, пока дочь ваших драгоценных Уизли окончательно превращается в монстра за стеной?
Сириус до скрипа стиснул зубы. Его ноздри раздувались от гнева, рука инстинктивно дернулась к палочке, но он сдержался. Снейп бил в самое больное место, и оба это прекрасно понимали.
Блэк с размаху ударил кулаком по косяку двери, разбив костяшки в кровь, и, бросив на зельевара полный ненависти и бессилия взгляд, вышел из кухни в темноту коридора.
Снейп остался один. Убедившись, что шаги Блэка стихли, он посмотрел на кипящую черную массу в треснувшей пиале. Усмешка медленно сползла с его лица, оставив лишь глухую, тяжелую усталость человека, который только что заглянул в очередную бездну Альбуса Дамблдора.
Пока Альбус Дамблдор находился за закрытыми дверями спальни, возвращая Лилит с того света, остальной дом на площади Гриммо, казалось, погрузился в вязкий, удушливый лимб.
В полумраке пыльной гостиной на первом этаже время отмерял лишь монотонный стук маятника старинных часов.
Гермиона сидела на полу, обложившись стопками тяжелых фолиантов из библиотеки Блэков. Она судорожно листала страницы, выискивая любую информацию о ядах мантикор, проклятиях оборотней и обрядах очищения крови. Ее пальцы дрожали, оставляя неровные заломы на ветхом пергаменте, но глаза бегали по строчкам впустую — ни в одной книге не было ответа на то, что случилось в лесу.
Рон мерил шагами комнату от камина до окна. Его лицо осунулось, веснушки резко выделялись на мертвенно-бледной коже. Он то и дело порывался выйти в коридор, чтобы подняться наверх, но каждый раз останавливался, понимая, что его туда не пустят.
— Рон, пожалуйста, сядь, — тихо попросила Гермиона, не поднимая головы от книги. — Ты ничем не поможешь, если изведешь себя.
— Она там умирает, Гермиона! — сорвался Уизли, резко оборачиваясь. Его голос дрогнул от сдерживаемых слез. — Моя сестра гниет заживо, а мы просто сидим здесь!
Близнецы сидели на старом диване, плечом к плечу, и это было самое пугающее зрелище во всей комнате. Фред и Джордж, казалось, постарели на десять лет. Их обычная, бьющая через край энергия исчезла, оставив после себя лишь холодную, оцепенелую пустоту. Фред невидящим взглядом смотрел в мертвый камин, крутя в руках маленькую заколку Джинни, которую она обронила в прихожей перед тем злополучным выходом. Джордж сидел с закрытыми глазами, до побеления костяшек сцепив пальцы на коленях. Они не шутили. Они даже не переглядывались.