Страница 85 из 117
— Серега на своем ледоколе контрабас перевозил. На Аляску. На «Клевере» у него были знакомые, бывшие сослуживцы. Но в какой-то момент его раскрыли. Петрович — бывший чекист, готовил операцию по его поимке, а здесь изображал отставника-алкаша. А доцент наш в этой лаборатории работал. А теперь он тут людей на запчасти разбирает, пока вояки с братвой власть делят. А я всё думал, куда это он уходит из посёлка чуть ли не каждый месяц. Экспедиции у него — ну, да!
Все замолчали.
— Понятно, — ответил Максим и уставился в пол, — ну, а вот это всё зачем?
— Что всё? — уточнил доцент, как ни в чем не бывало.
— Ну, жить на острове годами. Посёлки, драки за территории. И почему электричества нет?
— Спецтехника, — спокойно ответил ученый, — ее у нас по старинке называют средствами радиоэлектронной борьбы, но на самом деле все сложнее. Пока тока нет, люцифераза в человеческом организме не вырабатывается. Правда, электроборьба на мозги влияет — у многих мигрень. А у некоторых могут даже телепатические способности проявляться. Люцифераза лишь…
— Хераза! — крикнул Максим и опустил глаза, — бред какой-то!
— Вот-вот! — раздался из глубины комнаты голос Влада, — я не ученый, но тоже не верю.
Доцент молчал.
— Ладно, — продолжил Максим уже спокойнее, — убедились вы, что не работает эта дрянь там, где нету тока. А здесь, на базе, тогда почему ни у кого глаза не светятся? Здесь же все блага цивилизации, типа! И свет, и лаборатории.
— А здесь регулярно ротации происходят, — вмешался дядя Вова, — местных сюда завозят, потом отсылают обратно, на дикую природу, на отлов зверья. А потом возвращают — и так по кругу. У них в организмах не успевает эта штука появиться.
Нависла тяжелая, гулкая тишина. Максим и Таня смотрели в пол. Влад…
«А где он? — спросил себя Максим, — тут ведь был!»
Но мысль о друге оттеснил новый вопрос.
— А что в остальном-то мире? — настороженно спросил Максим, — кроме того, что темно и у людей мутации с глазами?
— Очередная война, — все так же спокойно ответил доцент, — после катастрофы начались войны. Новые реалии — новая политика. Об этом целую книгу можно писать. Вот, ты, если будешь хорошо себя вести, скоро всё узнаешь и напишешь. Поскольку почти нигде теперь солнечного света нету, фотосинтез прервался. Растения начали деградировать. Как правило сказал наш товарищ, нет света — нет растений. Нет растений — нет кислорода. Люди воссоздают флору и фауну в искусственных условиях. Ресурсов на это хватает не везде, и потому люди стараются кучковаться в городах. Сельхозугодья вымирают, за городами жить уже почти невозможно. Земли за пределами городов становятся огромной мертвой степью.
— А почему здесь не так? — спросила с недоверием Таня. Она явно в этот рассказ не верила. Да и явно половину слов не поняла.
— Благодаря работе средств радиоэлектронной борьбы, — терпеливо отвечал доцент, — этот слой пепла и токсинов, или, сказал, Сергей, дрянь, не пропускает солнечный свет, а здесь удается создавать прорехи в этом слое, испуская мощные сигналы, пробивающие этот темный токсичный заслон. Знаю, что вы половину слов не понимаете, но мне давно охота рассказать об этом кому-то глупому. Так вот — вместе со светом на землю попадает и жесткое ультрафиолетовое излучение. Наша техника его смягчает, создавая над землей что-то вроде искусственного щита. Но у этого явления был побочный эффект: сильные электромагнитные излучения. Техника ионизирует атмосферу на определенной высоте, эти ионизированные слои атмосферы отражают и рассеивают часть вредного излучения, пропуская мягкий видимый свет, но при этом нарушает распространение электромагнитных волн, из-за чего глохнет техника.
— Но здесь же электричество есть! — резонно возразила Таня, кажется, наконец, уловившая суть рассказа.
— Не перебивай, — ответил доцент и продолжил, — здесь, на «Клевере» действует система, создающая чистую зону вокруг установок. Не знаю, как объяснить простым языком.
Доцент замолчал и посмотрел на Максима. Тот не знал, что ответить. Он за день услышал больше, чем способен переварить за годы. Опустошенный взгляд его упал на дверь, из которой недавно вышел ученый.
— А там что? — спросил Максим.
— А там — лаборатория, помещение герметичное и очень надежное, — ладно, ребята, сейчас мы вам снова дадим наркоз, и вы поспите немного.
«Где же Влад, — недоумевал Максим, — сбежал, пока на него не смотрели?»
— Короче, — заговорил вполголоса Петрович, — теперь вы всё знаете. Давайте к нам. Хороших бойцов нам не хватает. А еще толковых ассистентов тут дефицит. Да и баб не так много. А демографию-то поднимать надо.
— Это правда, — заметил доцент, — но сначала надо кое-что выяснить.
Он поднял руку со шприцом, подошел сначала к Тане. Петрович приставил к ее голове пистолет, чтобы не дергалась. Крюков, такого обращения с дочкой, хоть и не родной, стерпеть не мог и бросился к дяде Вове. Дальше шага пройти не смог — наткнулся лбом на ствол часового. Ему оставалось лишь в отчаянии смотреть.
В этот момент из полумрака возник Влад и напрыгнул на Петровича. Тот ничего сделать не успел, и Влад выхватил у него пистолет.
«Стоять, суки!»
Часовой направил ствол на Влада. Доцент, дядя Вова и Крюков встали напротив Влада — руки заранее на затылке.
Максим и Таня прижались к стенке.
— Бегите! — крикнул им Влад, не спуская врагов с мушки, — валите, живо!
Максим и Таня переглянулись.
— Мы с тобой, — заявил Максим.
— Ты как развязался-то, умник? — спросил вполголоса Петрович.
— Пока ваш гений надо мной колдовал, я у него скальпель тиснул из кармана. А теперь на пол все!
Влад переводил ствол по очереди то на доцента, то на дядю Вову.
— Эй, конвой! — крикнул Влад, — стволы на землю, а то гению башню снесу.
Один из часовых медленно, нехотя, опустил автомат. К нему подбежал Максим и схватил оружие.
Второй часовой перевел ствол с Влада на Максима. И получил по голове сзади, шмякнулся на пол. Над ним стояла Таня со стулом в руке. Подняла его автомат. В комнату вбежал еще один часовой. Громыхнуло — и часовой отлетел к стене с пулей в черепе. Алина завизжала и забилась в угол.
Крюков этой кровавой заминкой воспользовался, подскочил к Тане, опустившей автомат.
— Уходим отсюда! — крикнул он, обхватив ее по рукам.
— Куда?! — раздался окрик Петровича, — отставить!