Страница 56 из 117
— Но было интересно, — улыбнулась Таня, — я, типа, собирала разведданные. Для меня это было приключением. Меня папка потому и отпустил в итоге — решил, что мне надо перебеситься и самой повзрослеть. Я слышала, как он это сказал одному из своих замов, который его отговаривал.
Она достала портсигар, зажгла папиросу.
— На самом деле, так и есть, — продолжила она и выпустила колечко дыма.
Замолчали.
— А скучать не будешь? — спросил Максим, — ведь не факт, что мы вернемся.
— Не знаю, — пожала плечами Таня, — наверное, буду. Но мне там всё так надоело…
— Меня тоже отговаривали, — заметил Максим, — мне тоже всё надоело. Ну, ясно же, что здесь у нас будущего нету. Хотя, конечно, я буду скучать.
— Ладно, хорош нудить, — перебила Таня и улыбнулась, передала ему папиросу. Горький соленый дым наполнил грудь, стукнул по вискам. Снова захотелось спать.
Таня хлебнула еще отвару, потянулась. Потом достала из рюкзака маленькую расческу, круглое зеркальце и стала расчесывать волосы.
— На кого я стала похожа? — приговаривала она, — ужас!
— Нормально, — успокоил Максим. Ему показалось, что в ее всклокоченных волосах было свое очарование — энергия в ней бьет ключом, а девать ее некуда. Да и вообще — для жизни в таких диких условиях она была на удивление симпатичной и казалась вполне здоровой.
Она повернулась к Максиму, хихикнула: «Не смотри!»
— А ты правда студентом был? — спросила Таня, закончив причесываться.
— Да, успел побыть, — ответил Максим и передал ей папиросу.
— И как? Понравилось?
— Конечно — мне казалось, что мне открыты все дороги, что всё только начинается.
— А я до пятого класса доучилась, а потом сюда попала — меня папка на летних каникулах в это плавание взял. Я давно хотела на белых медведей посмотреть — вот он меня и взял.
— Вот и посмотрела, — грустно усмехнулся Максим.
— Первого медведя я завалила в четырнадцать, — заявила Таня с гордостью.
— А я — на той неделе.
— Да ладно? — удивилась она, — а до этого?
— Иногда на оленя ходил, хотя мне жалко их. Но жрать-то надо. Рыбачил еще иногда.
Таня фыркнула.
— Детский сад! У нас детей с шести лет учат этому.
Максим нахмурился — самолюбие было задето.
— У нас в шесть уже таблицу умножения учат.
— И как? — Таня снова фыркнула, но уже по-доброму, — помогает?
— Развивает мышление, — ответил Максим, — и в быту иногда тоже помогает. Когда патроны считаешь, например.
Снова наступила пауза.
— Здесь, на острове, папка меня не сразу нашел, только на второй год. Вначале, когда с ледокола бежали, я его потеряла и прибилась к той группе, что на Деревянных горах осела. Я сначала беспризорницей была — меня один местный барыга приютил, который там тогда старшим был. Но он меня бил, есть не давал, когда я не слушалась. Злой, короче, и жлоб страшный. А после первой зимы папка узнал, что я выжила и что на Деревянных горах, сразу пришел к нам. Этот барыга меня отдавать не хотел, вообще обоих нас выгнать грозился.
Таня вздохнула.
— Ну… И пришлось…
Максим слушал все напряженнее.
— Что пришлось? — спросил он.
— Сам-то как думаешь? — Таня закатила глаза и провела пальцем по горлу.
Максим ничего не ответил.
Таня мечтательно посмотрела вверх и заговорила:
— У меня в детстве фотоаппарат был — «Полароид», в девяносто каком-то году дед купил. Он мгновенные фотки делал. Ну, не мгновенные — несколько минут проявлялись. Заправляешь туда бумагу, щелкаешь — и снизу выезжает карточка. Я и медведей, и моржей, и айсберги на него снимала на ледоколе. Потерялся куда-то.
Максим задумался — эта история его чем-то смутила.
— Ладно, — сказала Таня, — тебе сон нужен, так что спи. Потом расскажешь.
Максим хотел что-то ей сказать, но тут же забыл, что. Вылетело из головы.
Таня вышла из палатки. Максим вздохнул.
«Согласен, — решил он, — в любой непонятной ситуации надо ложиться спать».