Последний берег

Глава 15

Пятеро путников поднялись на высокие холмы и увидели то, что скрыто за каменистыми вершинами.

У подножия холмов и на несколько километров вперед — рыжая степь с темными прожилками речушек почти до самого горизонта. Ближе к горизонту земля была заметена снегом, а горизонт был весь покрыт темно-серой стеной тумана высотою не в одну сотню метров. Над стеной тумана высоко в небе поблескивали молнии. Издалека они казались тонкими мерцающими ниточками, но эхо от раскатов грома было слышно даже здесь. Здесь воздух пах не только землей, но еще и озоном, как после дождя.

— Край света, — проговорил Борис.

— Отсюда туман выглядит темным, — заметил Влад, — как будто дождь или шторм, а вблизи это туман. И холодрыга. Ну, в прошлом году так было.

— Жуть, — поежился Кирилл.

— А нам как раз туда и надо, — сказал Максим. Он глядел на горизонт завороженно. Любопытство, жажда приключений и мечты о подвигах перевешивали в нем страх.

Каждый по очереди рассмотрел местность в бинокль.

— Красиво, — заметила Марта.

На нее покосились, как на сумасшедшую.

— Километров через восемь это скажешь, — ответил Влад, — спускаемся.

Вскоре усталость от похождений по скалам и оврагам дала о себе знать. Когда друзья спустились к подножью, все, как по команде, расселись на жухлой траве.

— Привал, — пробормотал запыхавшийся Кирилл.

Максим остановился рядом и выдохнул. Одышка и привкус крови во рту заставили его медленно сесть на землю. Хотелось есть и спать.

Влад оглядел спутников, отпил из фляги.

— Ладно, привал, — скомандовал он задним числом, когда все уже и так остановились.

Вскоре все сидели вокруг костра и ужинали. Каждый думал о своем. Первым заговорил Влад.

— Мы вот всё узнать хотели, как там, на крайнем западе — всё так же штормит, как и везде? Теперь отсюда видим, что да.

— А вы раньше пытались пройти через этот туман? — спросила Марта. Она уже поела и теперь просто смотрела на огонь.

— На этом участке — нет, — признался Влад, — но я видел, как другие пытаются на севере и юге. Видел, как они уходили и не возвращались. Здесь мы не пробовали.

— Зато здесь, — прибавил Максим, — шторм начинается на суше, а не на воде, как на юге. В южном направлении всё начинается километрах в двадцати от берега — вода упирается в лед, а дальше тот же туман, та же вьюга. Туда тоже ходили и не возвращались.

— А вам туда зачем? — допытывалась Марта.

— А здесь нам что ловить? — ответил Максим, — дикость, холод, голод и грызня всех друг с другом.

— И волки, — прибавил Кирилл, — а у меня собака старая. Загрызут ведь.

— Нормально живем же, — возразила Марта, — крыша над головой есть, еда есть.

— Еда есть, — передразнил Максим, — электричество есть, антибиотики есть, водопровод есть.

Из-за нехватки медикаментов смертность, особенно на первых порах, была высокой, но позже выжившие научились изготавливать разные примочки из мха вместо антисептиков. В половине случаев это помогало, а в другой половине — приводило либо к смерти, либо к ампутациям. Еще открытые раны иногда промывали холодной водой из местных речек, что тоже помогало в половине случаев. Болезни внутренних органов лечили просроченными на десять-пятнадцать лет таблетками, и это, как ни странно, иногда помогало. Максим читал, что сроки годности для большинства продуктов — вещь условная. Для лекарств — тоже. Это, скорее, маркетинговый ход фармацевтических компаний, чем реальный показатель, а на самом же деле, медикаменты после истечения срока годности не становятся ядовитыми или бесполезными — просто борются с болезнями не так эффективно. Причем, еще долго борются. Он и сам не раз промывал раны просроченной перекисью водорода, и раны заживали. Просроченный на три года спрей снимал боль в горле, просроченные на два года антибиотики снимали воспаление. Да и консервы, несмотря на трехлетний срок годности, можно есть и через десять лет. Но предел есть у всего, и все это понимали. Еще пара зим — и оставшиеся немногочисленные лекарства либо закончатся, либо выдохнутся, люди начнут дохнуть как мухи из-за любой царапины. Да еще и плохое питание — одной олениной и рыбой потребности организма не закроешь. Ни овощей, ни фруктов на острове не ели уже десять лет. Максим не понимал, как здесь еще рожать умудряются.

А скоро и патроны закончатся — тогда немногих выживших перегрызут волки. Это если еще раньше посёлок не захватят агрессивные соседи. Но и они скоро вымрут от антисанитарии и цинги. От силы, лет на десять переживут соплеменников Максима. О каких глобальных планах, о каком собирании земель для потомков может идти речь, когда каждый год на острове — это минус полвека лет в развитии?

Обо всем этом он уже и говорил другим, и писал в дневнике.

«Интересно, кстати, прочли ли его на Деревянных горах, — подумал Максим, — неужели там этого не понимают. Да и наркотики, которыми там накачали Влада, чтобы допросить, тоже были просроченные».

Голос Марты словно за шкирку выдернул его из-под покрывала мыслей, которым он укутывался, когда ему становилось и скучно, и грустно.

— Я без водопровода и электричества жила нормально, — рассказывала она, — я помню, когда маленькая была, у нас была квартира, где можно было нажимать на кнопку в стене, и загорался свет в лампочках наверху. Но от этих лампочек нельзя было погреться, как от живого огня. А костёр и светит, и греет! И трещит так уютно, по-домашнему.

Максим заметил, что она за время рассказа уже пару раз приложилась к фляге Кирилла.

— А еще огонь в костре так весело прыгает, как будто танцует, — продолжала она уже с улыбкой, — а лекарства у нас натуральные — из трав! Не то, что безвкусные кругляшки. Да и не поймешь еще, что на самом деле туда набивали.

Марта чихнула и хихикнула. Потом продолжила:

— И вообще — у нас город развитый и культурный. Между прочим, у нас дети уже к десяти годам почти все знают азбуку, умеют складывать и вычитать. А я еще на материке научилась.

Марта снова поднесла флягу ко рту, но Кирилл забрал флягу и убрал в рюкзак. Марта зевнула. Влад смерил ее взглядом, оглядел остальных. Бросил догоревшую папиросу в костер и сказал:

— Всё, спать пора, — заявил он, — я подежурю. Макс, через четыре часа разбужу — сменишь меня.

Максим кивнул, и друзья полезли в спальные мешки.

— А мне спать негде, — развела руками Марта, — тогда я тоже подежурю.