Страница 37 из 117
Глава 12
«Вставай! Макс! Да вставай ты!»
Окрики друзей выдернули Максима из глубокого сна. Сквозь окошко пробивались лучики света.
— Твою мать! — прошипел Борис, копающийся в рюкзаке, — уже полдень!
— Они нас нашли, — заявил Влад, — уходим.
Он взял карабин, передернул затвор, подошел к пологу палатки. За окном слышались нервные голоса и топот.
Максим протёр глаза, поднял голову. Хлебнул воды из деревянной кружки на полу и встал с койки.
— Тихо! — скомандовал Влад, и все замерли.
Снаружи прочавкали шаги. Потом — тишина.
Влад чуть отодвинул полог.
— Чисто! Выходим!
Вышли наружу. Добежали до «ресепшн» — у стойки никого не было. И во всём фойе было пусто. Только за парадной дверью раздавались невнятные окрики и топот.
Влад подбежал к стойке администратора, перегнулся через нее и тут же вынырнул обратно — в руке у него был обрез.
— Боевая администраторша! — одобрил он и спрятал обрез под курткой, — выходим!
Приоткрыли дверь и прошмыгнули на выход.
На площади было пусто. Где-то в глубине улиц раздавались приглушенные крики и треск. Максим повернул голову и замер — то ли от испуга, то ли от удивления. Там, где была стоянка для оленей, было пусто, и лишь одна растерзанная рогатая туша валялась у привязи. Рядом с тушей стоял большой волк с белесой шерстью. Максим толкнул локтем стоящего рядом Влада и приложил палец к губам, кивнул в сторону волка.
За углом послышался шорох — друзья повернулись и увидели, как к ним вышел еще один такой же светлый волк. Морда у него заляпана кровью, глаза красные.
По спине пробежал холодок — те самые. Здесь! В столице!
— Твою мать, — пробормотал Борис. Но остальным троим нечему было удивляться — они этих зверей уже увидели.
— А где все люди? — спросил Кирилл.
Откуда-то с улицы раздался визг. Потом громыхнул выстрел. Еще один. И улицу огласил пронзительный вой.
Волк тем временем оторвался от оленьей туши и посмотрел красными глазищами на друзей. Максим уставился на него. Снова раздались выстрелы — но волк и ухом не повел, глядел на Максима. Борис стоял в шоке, как парализованный — убедился, наконец, что ему не врали.
— Эй, — шепнул Влад. Максим и Кирилл посмотрели по сторонам. И слева, и справа друзей обступали белые волки. Максим попытался их сосчитать, на двенадцати сбился. Снова выстрелы неподалеку. Секунда тишины — и жуткий, громкий как выстрелы, вой.
— В дом! — скомандовал Влад.
Друзья прошмыгнули обратно в гостиницу, и Максим, захлопывая за собой дверь, краем глаза увидел, как кто-то из волков кинулся за ними следом.
Закрыли дверь. Крики и выстрелы снаружи раздавались все чаще.
— Баррикадируйте! Лавки тащите! — крикнул Максим, но в ответ не раздалось ни звука. Он обернулся.
Влад, Кирилл и дрожащий от испуга Боря стояли вплотную друг к другу. Их обступила стая волков, неизвестно откуда появившихся в здании. Ружья друзей были опущены.
— Приехали, — проговорил Влад.
У Максима зазвенело в ушах, кольнуло в груди, он поднял ружьё и закричал:
«Пошли вон! Фу! Пошли! Пошли отсюда!»
Выстрелил — один из волков отлетел к стене, выстрелил еще раз, потом еще. Второй волк рухнул навзничь. Остальные стояли, смотрели на беглецов и рычали. Щелчок, еще щелчок — ружье заклинило. От стаи отделилось трое волков — хищники побрели в сторону Максима. Тот возился с заклинившим ружьем. Когда, наконец, снова поднял ствол, увидел, как волки набросились на его друзей, облепили, как саранча, и повалили с ног. Лай, хрип и крики наполнили здание. Максим застыл — ужас парализовал его. Трое волков подошли к нему и уставились исподлобья. Ружье Максима рухнуло на пол. Волки рвали его друзей, а он стоял, как вкопанный. Вопль страха и отчаяния застрял в глотке, но рвался наружу.
Секунда, две — и один из волков напрыгнул на него, сбил с ног. Он лежал на спине и чувствовал, как звериные челюсти сковали его по рукам и ногам. Стоявший на нем волк клацнул клыками и вонзил клыки ему в шею. Боль пронзила насквозь. В глазах потемнело.
Яркий свет врезался в закрытые веки, чернота стала бледнеть и растворяться — Максим открыл глаза. Летнее утро ворвалось в распахнутое окошко и разлилось по палатке ярким светом, шум города через окно затёк в «номер». Кольнуло в голове — недавний удар прикладом напомнил о себе. Друзья еще спали, и Максим решил их не будить. Он просто лежал и смотрел в окно, здоровался с новым ясным днём. Но картинки из ночного кошмара еще мелькали перед глазами — он так отчетливо слышал волчий вой во сне, так явственно видел горящие звериные глаза.
«Ладно, — сказал он самому себе, — приснилось и приснилось. Вставать пора, а то завтрак проспим».
Он выпил воды, потянулся и пошел будить друзей.
Поднялись поздно, но завтрак в гостинице еще подавали — шведский стол состоял из рыбы; рогатки или зубатки, оленины, тушенки в банках и какого-то странного салата — в нем друзья распознали мак, рыбий жир, немножко мяса, а еще он слегка отдавал лютиком. Первая ложка застряла во рту и попросилась наружу. Вместе с салатом попросились наружу и все выпитые ночью горячительные напитки. Но Максим задержал дыхание, сосчитал до пяти, резко сглотнул и в ту же секунду запил холодной водой. Борис до такого не додумался, пожевал, а потом с выпученными глазами выбежал из-за стола, скрылся где-то за дверью. Кирилл захохотал.
— Еще бы — столько выжрал вчера!
— Невкусно, но полезно, — оценил Влад и хлебнул воды.
— И калорийно, — прибавил Максим.
— Не знал, что ты следишь за фигурой, — заметил Кирилл. Кажется, ему эта смесь пришлась по вкусу.
— В смысле, питательно, — уточнил Максим.
— Может, еще денёк тут побудем? — предложил Кирилл, — когда еще сюда вернемся? Вряд ли за один день нас достанут.
— В смысле, еще раз тут переночуем, а завтра утром — в путь? — спросил Максим.
После четвертой ложки странного салата он понял, что наелся на целый день.
— Да, — кивнул Кирилл, — сегодня закупимся всем необходимым, вечером — в баню, а утром — в дорогу… Чего не ешь? Не хочешь? Дай, я доем!
И забрал миску Максима, стал с аппетитом уплетать салат.
В этот момент к столу вернулся Борис. Увидев, как Кирилл принялся за вторую порцию этого месива, собрался уже выйти снова. Но Влад сказал ему:
— Есть предложение еще на день тут остаться!
Боря сел за стол, но на салат старался не смотреть.