Страница 29 из 117
Максим пытался прикинуть: идти наверх, откуда к ним уже спускалась охрана, искать там тетрадь, потом спускаться? — за это время к зданию сбежится всё здешнее войско. Послать за тетрадью одного из бойцов, оставив Таню в заложниках? Еще дольше — никто кроме Тани, скорее всего, точно не знает, где тетрадь. Да и неизвестно еще, кто там наверху. Может, только хозяин, может, хозяин с охраной, а может, только охрана.
«Нет, — решил Максим, — не получится. В тетрадке ничего ценного, придется обойтись без нее».
— Уснул, что ли? — раздался крик Бори, — валим быстро!
— Заходи на обратном пути, — сказала Таня и улыбнулась, — заберешь, если сможешь. Я как раз дочитаю.
Раздался выстрел — пуля врезалась в земляной пол рядом с ногой Максима. Ботинок обдало горстью земли. На лестнице стоял Крюков с пистолетом.
Боря взял ружье одного из лежащих на полу бойцов выстрелил в ответ — деревянные перила разлетелись в щепки, зал наполнился дымом. Ребята из посёлка понимали, что убийство хозяина этой крепости приведет к войне, а потому крови не хотели — отстреливался только Боря. И не из своего ружья — видимо, патроны экономил. Да и стрелял он не в самого Крюкова, а рядом, просто чтобы отпугнуть его и поскорее сбежать. Побежали к выходу. Открыли дверь, выглянули наружу — посёлок был покрыт сумерками, оранжевый круг солнца висел над самым горизонтом — на дворе стояла глубокая ночь. Медленно вышли из здания. Максим выходил последним, до самого порога держа на мушке Таню. Та стояла, скрестив на груди руки, а когда Максим переступил через порог, помахала ему.
Друзья мелкими перебежками, от дома к дому, добрались до ворот, где столкнулись с городской стражей. Максим бежал замыкающим и выглядывая за угол ближайшего к городской стене дома, в последний момент затормозил, не стал выбегать — он увидел, как трое его товарищей сначала встали на месте, потом наклонились и медленно положили на землю ружья — и свои, и отнятые у часовых в доме Крюкова. Максим пробежал вдоль стены до другого угла дома и снова выглянул — трое бойцов в масках направили стволы вперед — очевидно, на беглецов, один приказал отойти от сложенного на землю оружия и лечь на землю. Самих парней из-за угла видно не было.
Максим задумался.
«Если это те же часовые, что дежурили у стены, когда мы сюда пришли, они должны помнить, что нас было четверо. Значит, они будут меня искать».
— Их же четверо было, — донесся до Максима голос одного из часовых.
— Где четвертый? — рявкнул другой.
Никто ему не ответил.
Часовой подбежал к пленным. Максим сел на корточки и высунулся из-за угла, подбежал поближе — теперь он мог увидеть своих друзей, лежащих на земле. Боец подбежал к Владу и с размаху пнул его в бок. Тот свернулся клубком, но ни звука не издал.
— Где четвертый? — проорал снова боец.
Другой воин подошел к Борису, тоже пнул. Третий держал всех на мушке.
«Их бьют из-за меня, — подумал Максим, — я обязан их вытащить. Как угодно, но вытащить».
Его ружьё было при нем. Наконец, Максим решился. Медленно, чтобы щелкнуло как можно тише, передернул затвор, поднялся в полный рост и вышел из-за угла. Максим целился в бойца, держащего на мушке его друзей, пока остальные с пристрастием их допрашивают.
По дороге Максим перебирал в голове варианты.
«Если я завалю этого сразу, двое других поймут, что им ловить нечего и сдадутся, но, если просто припугну, пока буду держать на мушке этого, который стоит, за теми двумя уследить не смогу. Если этого, который стоит, ранить, он начнет орать и будет отвлекать меня. Остается только…»
В этот момент голова загудела, словно закипела от перегрузки, и Максим перестал рассуждать. Он остановился шагах в десяти от бойца, целившегося в ребят.
«Это просто, — пронеслось в его голове, — представь, что это волк. Представь, что… Твою мать, жми! Жми!»
Но он опоздал.
— Эй! — крикнул один из бойцов, державших Бориса и Влада.
Остальные повернулись к Максиму.
Максим задержал дыхание и нажал на спуск. Громыхнуло на ветру. Больно ударило в плечо.
Боец отлетел назад и рухнул на спину. Двое других поднялись, позабыв о пленниках, и вскинули ружья. Максим повернулся к ним и снова выстрелил. Второй боец вскрикнул, завалился навзничь, но, падая, успел выстрелить — у Максима просвистело над головой. Пугаться было некогда, Максим прицелился в третьего, тот прицелился в Максима. Они были друг у друга под прицелом. Лишь в этот момент Максим будто очнулся, осознал, что одного неловкого движения достаточно, чтобы лишиться головы и погибнуть в тылу врага. Если ему захочется чихнуть, если дернется глаз — он труп. Его противник молчал и целился в него. Ему некуда было спешить — он на своей территории, сейчас прибежит подмога. Максим стиснул зубы от страха, но пошевелиться не смел.
— Хана тебе, пацан, — прошипел боец, — и тебе, и твоим дружкам, и всей твоей вонючей деревне.
Снова выстрел — противник упал на землю. На его месте уже стоял Влад. В руках у него дымилось ружье бойца, которого Максим пристрелил первым.
Больше преград на пути не было. Из полумрака улиц раздавались голоса.
— Всё, валим, — сказал Влад, — они подняли тревогу!
Подбежали к решетчатой двери, отстрелили замок и вырвались на волю.
Неслись вперед быстро, насколько позволяли рюкзаки за плечами. Вперед, как можно дальше, в сумрачную замшелую степь.
— На запад! — прокричал Влад и указал рукой вперед.
«Бежать! — подгонял себя Максим, — без оглядки!»