Страница 108 из 117
— Дай договорить. Мы и сами всё понимаем, мы не против, но нужен же точный план действий. Как мы попремся-то в никуда?
Максим напомнил про покойного Спиридона и его план, показал карту. Посмотрел на Таню и Алину, кивнул в сторону лежащих у входа больших рюкзаков. Подруги молча подошли к рюкзакам. Из одного Алина вывалила консервы и часть лекарств, которые Семен Ильич не успел утащить к себе в лазарет. Таня полезла в другой, принялась вытаскивать черные и серые железки. Полминуты щелчков и лязганий — и перед ней уже лежало два собранных коротких автомата. Полезла еще за чем-то, но Максим сделал знак рукой — велел остановиться, не пугать больше, а то мать и так за сердце схватилась. Максим подошел к подругам и посмотрел на родителей.
— У Кирюхи еще тоже куча добра, палатка, спальники. И собака, если надо след взять, или для охоты. Две моторки на электродвижках, плот из плавника, даже сап надувной.
Родители Максима переглянулись. Отец присвистнул и одобрительно покачал головой, мать смотрела испуганно, но в то же время как будто с гордостью.
— Здорово! — сказала она, — вы большие молодцы, особенно ты. Мы всегда тобой гордились…
— Но? — заранее спросил Максим.
— Нет, я тоже «за». Но остальные-то как? Поселок-то?
— Да плевать, — махнул рукой Максим.
— Ну, мы же все вместе жили, помогали друг другу.
— Недолго осталось, — ухмыльнулся Максим, — с этим новым ледниковым периодом и без солнца. А рассказать им всё, что вам рассказал, я не могу. Кто-то не поверит, кто-то начнет отговорки придумывать, кто-то вообще нас с Кирюхой сумасшедшими объявит. А заодно и вас, и девчонок. Нет, все вместе только умирают, а спасаются поодиночке, как я однажды где-то услышал.
Потом он пододвинулся ближе к родителям, чтобы Таня с Алиной не услышали.
— Не забывайте, что электричество теперь есть не только у нас, но и на всем острове, так что против наших добрых соседей у нас шансов не больше, чем было раньше. У них, может, и смута, но добрее они не стали. Наоборот. Собирайте вещи, берите самое необходимое, а мне поспать надо хоть пару часов.
После этого Максим разулся и снял куртку. Таня достала спальник, развернула, и они вдвоем улеглись в нем.
Сон сразу навалился на Максима. Спал он глубоко, никаких видений больше не было. Черная бездна поглотила его в момент.
«Эй! Молодежь! Подъем!»
Окрик родителей вытолкал из черноты крепкого сна обратно в реальность. Над ним склонилась Алина и тряхнула за воротник. Максим зевнул и продрал глаза. Он услышал звон колокола где-то снаружи, во дворе.
— Тревога! — крикнули родители хором, — Деревянные горы!
Таня сидела на лавке и смотрела в пол.
— Со всех сторон окружили! — сказал отец, — из темноты, как из ниоткуда.
— Прямо вплотную к стенам подползли, — сокрушалась мать, — а потом как врубят прожектор!
В дом влетел скулящий Миша, за ним на поводке Кирилл с автоматом — фонарь под стволом включен. За спиной большой рюкзак. Следом вбежала Марта, на бегу застегивающая куртку. За спиной тоже рюкзак, на шее — ружье. Следом, хромая, зашел Серега.
— Чего расселись? — крикнул Кирилл, — по коням! Лодки на берегу!
Снаружи раздались выстрелы.
Все похватали заранее собранные рюкзаки и побежали к выходу. Максим обернулся на пороге, оглядел напоследок родную избушку — будто попрощался.
«Нет, — решил он, — я все же не буду скучать!»
Вышли во двор и спокойным, но быстрым шагом направились к аварийному выходу — место вроде черного хода, для эвакуации в экстренных случаях. Черный ход выводил сразу к берегу.
По посёлку бегали люди, но не в панике, а как поднятые по тревоге бойцы. Кто-то с ружьями, кто-то вел за руку напуганных детей. Но никто не плакал, не кричал, не носился в истерике. Народ тут жил хоть и мирный, до зубов не вооруженный, но постоять за себя способный.
Посёлок был освещен плохо — кое-где стояли импровизированные фонарные столбы с факелами, кое-где уже столбики с установленными наверху фонариками. Фонарные столбы на обочине — критерий цивилизованности для населенного пункта.