Последний берег

Глава 33

Никто из путников еще не ходил по морю в абсолютной темноте, да еще и на морозе. Ни луны, ни звезд — черная пустота над головой. Черная пустота вокруг и черная бездна внизу. Перемену курса женская половина команды восприняла без особого восторга, но делать было нечего. Если бы они не были на сносях, Максим с Кириллом сразу заявили бы: «Не нравится — за борт и гребите, куда хотите!» Отношения отношениями, а друзья и дом дороже. Но теперь подружек приходилось беречь. Если бы не компас, заблудились бы путешественники в первый же день. Утонуть бы не утонули — их бы рано или поздно прибило либо к острову, либо к материку. Если бы они быстрее не замерзли насмерть.

Максим сидел и снова вглядывался в блики на воде вокруг плота, освещенного костерком. Сердце волновалось, ведь впереди — родной остров, маленький поселок, где он провел последние десять лет, почти треть жизни. Годы, полные испытаний, страхов и невзгод, но все равно дорогие сердцу и даже по-своему счастливые. Поднимаясь на борт, он сказал себе, что не будет скучать по этой богом забытой глуши, но сейчас он уже не был в этом уверен. Это тоскливое, вечно холодное и неуютное место стало его домом. Если он выберется оттуда, на самом ли деле он не будет скучать? Может, будет? А если будет, то по чему же именно? По самому острову? Так он больше не будет таким же, каким был последние десять лет — теперь он будет темным и холодным, никакого полярного дня, никакого солнца, никакой жары выше нуля летом. Или он будет скучать по стабильности, царившей на давно знакомом острове? Но что это за стабильность? Стабильный риск быть разорванным дикими зверями или получить пулю от агрессивных соседей? По чему же он будет скучать? Точнее, уже начинает скучать. Или это просто страх неизвестности?

За этими размышлениями он и провел несколько часов плавания по темным водам. Наконец, взгляд выцепил огоньки на горизонте. В сердце кольнуло. Он сверился с компасом, с истрепавшейся мятой картой островов — это должен быть мыс Надежный. А огни — это его поселок. Вдруг в животе ухнуло — он вспомнил недавнее видение, пожары, крики. Но, прильнув к биноклю, он успокоился — это были неподвижные мирные огни маленького ночного поселка, проглядывающие из-за хиленького частокола. Знакомые очертания берега, землянки, дымок от печек и костров, поднимающийся в черное небо, и в этом небе тающий.

С каждой минутой берег становился всё ближе, и волнение усиливалось. Он не знал, как его встретят — прошло не так уж и много времени, но он сильно изменился. Он чувствовал это. Но он знал — даже если его и примут радушно, встраиваться обратно в эту старую жизнь он не станет. Они с Кириллом заберут из посёлка своих близких и уплывут на материк. Главное, чтобы близкие захотели с ними.

Караван медленно приближался к берегу. Максим видел, как на берегу собираются люди, его земляки. В руках у многих фонари, настоящие, электрические, половина — с ружьями.

В голове Максима роились воспоминания: запах родного дома, смех друзей, голоса родителей. Эти воспоминания согревают и тревожат одновременно. Он понимает, что уже не сможет смотреть на мир так, как раньше.

Внутренний голос подсказывал Максиму, что это путешествие — не только опасный поход, но и поиск самого себя, своего истинного «я», которое сформировалось только теперь, в этом вихре страшных событий.

Волнение усиливалось. Максим думал о том, как поделиться своими историями, переживаниями, да и делиться ли вообще. Он опасался непонимания. В его сердце надежда боролась со страхом. Он надеялся, что близкие примут его таким, каким он стал. Его и… Перехватило дух — его и его новую семью. Но страх говорил о том, что эти перемены могут стать преградой в отношениях со своими.

Люди, собравшиеся у берега, наконец, узнали его и Кирилла. Все махали им, радостно приветствовали.

Когда три суденышка, наконец, пришвартовались, Максим вместе со спутниками спрыгнул в глиняный прибой. Ноги подрагивали. Берег казался знакомым, но при этом чужим.

Навстречу им сквозь толпу встречающих прорвались родители Максима — он заметил, что они как будто постарели, пока его не было. Но когда он сошел он берег, их усталые лица озарились счастливой улыбкой, и они будто вновь помолодели. На лицах их он прочел две эмоции: привычное беспокойство и вместе с тем уважение. Они будто снова увидели его в первый раз, как тогда, полжизни назад, на собрании.

На встречу Кириллу вышел, прихрамывая, его дядька, Серега. Они обнялись, а Миша радостно прыгал вокруг них и лаял.

Когда теплые объятия близких ослабели, к путешественникам подбежали остальные односельчане. Максим слышал приветственные слова, видел улыбки, чувствовал крепкие рукопожатия, похлопывания по плечу. Таня, Марта и Алина стояли в стороне, не отходя далеко от прибоя. Местные смотрели на них удивленно, но в целом дружелюбно.

Известие о героической гибели Влада «в битве со стихией», как сказал Максим, встретили со скорбью, но без сентиментов — двое охотников, хороших знакомых Влада, дали три залпа в небо, и радость от встречи вернулась в толпу. Максим так и не продумал, как именно он расскажет своим обо всем, что видел на соседнем острове, а потому прикинулся жутко уставшим и в ответ на все расспросы отвечал, что долго рассказывать, сначала надо передохнуть, и вообще он на ногах не стоит. Односельчане понимающе закивали и пошли провожать вернувшихся блудных сынов домой. Несколько молодых парней с кряхтеньем взяли их рюкзаки, кто-то привязывал лодки к штырю на берегу. Путники, во избежание лишних вопросов, заранее разобрали трофейное оружие и рассовали по сумкам. Другие, улыбаясь, подошли к трем гостьям и принялись аккуратно, но упорно облеплять их вопросами. Однако две тётушки в годах, сразу понявшие, что к чему, быстро разогнали незадачливых кавалеров.