Страница 94 из 205
Глава 45.1
Последний год обучения пролетел как одно мгновение. Я оглядываюсь назад и не могу поверить, что всё это время действительно было — эти бесконечные лекции, когда веки тяжелели от усталости, а пальцы всё равно продолжали записывать, боясь пропустить хоть слово. Эти тренировки до седьмого пота, когда мышцы кричали от боли, а инструкторы кричали ещё громче. Эти бессонные ночи за штурвалом тренажёров, когда звёзды на экране казались настоящими, и я почти чувствовала запах космоса — озоновый, свежий, пьянящий.
Но он был и счастливым — этот год. Потому что после него начиналась настоящая жизнь. Жизнь, в которой не будет оценок и экзаменов, а будут звёзды и дороги, ведущие к ним. Жизнь, в которой я сама решаю, куда лететь и зачем. Жизнь, о которой я мечтала с того самого дня, когда впервые поднялась на борт катера и увидела, как земля уходит из-под ног, оставляя внизу все страхи и сомнения.
Я не видела Эльвана с того дня, как оставила ему записку. Помню, как писала её — рука дрожала, буквы прыгали, я трижды переписывала заново, потому что не могла найти нужные слова. «Рада, что ты вернулся. Жду на тренировном поле завтра утром. Приходи, если хочешь». Восемнадцать слов. А внутри — ураган.
Он пришёл. На тренировочное поле. Утром. Как обещал.
Я заметила его ещё издалека — высокую фигуру в тёмной форме, чёрные волосы, развевающиеся на ветру. Он стоял у старой скамейки, заложив руки за спину, и смотрел на звёзды, которые уже гасли в наступающем рассвете.
Я подошла. Остановилась в нескольких шагах. Мы стояли друг напротив друга и молчали — долго, как будто за эти несколько минут пытались сказать всё, что не успели за годы разлуки. Ветер трепал мои волосы, и я машинально заправила прядь за ухо, хотя обычно не обращала внимания на такие мелочи. Но сейчас я замечала всё: каждый шорох, каждый вздох, каждое движение.
— Ты не сдала меня, — сказал он первым. Голос был тихим, без той стали, что звучала в нём раньше.
— Ты это уже знаешь.
— Знаю. Но хочу услышать, почему.
Я смотрела в его чёрные глаза и не знала, что ответить. Потому что он был тем, кто снился мне каждую ночь? Потому что я не могла представить свою жизнь без него? Потому что даже когда он ненавидел меня, я продолжала любить?
В памяти всплыли те годы — как я лежала в своей комнате в доме тётушки Элиз, закрыв глаза, и представляла его лицо. Как я шептала его имя в подушку, чтобы никто не услышал. Как я ждала — ждала годами, надеясь, что когда-нибудь мы встретимся снова.
— Потому что ты — не враг, — сказала я наконец. — И никогда им не был.
Он кивнул. Один раз. Коротко. Но в этом кивке было столько всего — и принятие, и благодарность, и что-то ещё, чему я не смела дать имя. И больше мы к этому разговору не возвращались.
С тех пор мы виделись редко — наши расписания почти не пересекались. Я училась на второй ступени, он заканчивал третью и готовился к выпуску. Но иногда, в редкие вечера, когда у обоих выдавалось свободное время, мы сидели на той самой скамейке во дворе Академии и смотрели на звёзды. Он любил их не меньше меня.
Эти вечера стали для меня священными. Я ждала их, как ждут праздника — с замиранием сердца, с глупой улыбкой, с дрожью в пальцах. Мы не говорили ни о чём важном — так, мелочи. Но само его присутствие рядом, тепло его плеча, которое я чувствовала даже на расстоянии, — этого было достаточно.
Он рассказывал о своих полётах, о заданиях, о том, как тяжело было скрываться на окраинах. Его голос становился глуше, когда он вспоминал те дни — одиночество, постоянное напряжение, страх, что вот-вот на радаре появятся точки перехвата. Я слушала и чувствовала, как постепенно заживают старые раны. Не до конца — шрамы останутся навсегда, — но хотя бы не будут кровоточить.
— Ты стала другой, — сказал он однажды. Мы сидели на скамейке, и ночное небо раскинулось над нами — бесконечное, живое, усыпанное бриллиантами звёзд.
— Какой? — спросила я, хотя боялась услышать ответ.
— Сильнее. Увереннее. — Он повернулся ко мне, и в свете далёких светил его лицо казалось высеченным из камня — прекрасным и недвижимым. — Когда я встретил тебя в первый раз, ты была испуганной девочкой, которая потеряла всё. А теперь… теперь ты Воин.
— Я всегда была Воином, — ответила я. — Просто не знала этого.
Он улыбнулся — той самой улыбкой, которую я помнила ещё с детства. Тёплой, искренней, без горечи и сожаления. Улыбкой, которая заставляла моё сердце биться быстрее, даже когда я пыталась убедить себя, что это всего лишь дружба.
— Теперь знаешь.
****
Последний экзамен по тактике ведения боя я сдала на высший балл.
Аудитория была полна — курсанты, преподаватели, наблюдатели из командования. Я сидела за пультом тренажёра, и мои пальцы сами находили нужные кнопки, не дожидаясь команды от мозга. Симуляция была сложной — противник превосходил по численности, манёвры были неожиданными, астероиды мешали обзору. Но я справилась.
Когда экран погас и загорелся зелёный свет индикатора «задание выполнено», в аудитории повисла тишина. А потом раздались аплодисменты.
Преподаватель — седой ветеран с изрезанным шрамами лицом, чьё имя знала вся Академия, — подошёл ко мне, пожал руку и сказал громко, чтобы слышали все:
— Леди Корлан, вы — лучшая на моём курсе за последние десять лет. Я горжусь, что учил вас.
Мне было неловко от похвалы — щёки запылали, ладони вспотели. Но приятно. Очень приятно. Я вложила столько сил в эти годы — они не могли пройти даром.
Выйдя из аудитории, я прислонилась к стене и закрыла глаза. Голова кружилась от усталости и эйфории. Алика ждала меня в коридоре — её лицо сияло.
— Ты гений, Ами! — она бросилась мне на шею, чуть не сбив с ног. — Настоящий гений!
— Я просто много работала, — ответила я, обнимая её в ответ.
— И поэтому ты — лучшая. — Она отстранилась и посмотрела мне в глаза. В её взгляде была гордость, но была и грусть. — А я… я буду учиться ещё год. Не хватает баллов для перехода на третью ступень.
Я знала это. Как и то, что это не повод для грусти. Алика была талантливым штурманом, но ей не хватало той жёсткой дисциплины, которую требовала Академия. Она отвлекалась, позволяла себе расслабляться, и теперь расплачивалась за это.
— Ничего страшного, — я сжала её плечо, чувствуя под пальцами тепло её тела. — Год пролетит быстро.
— А ты улетишь в космос, и мы больше не увидимся.
— Увидимся, — твёрдо сказала я. — Обещаю.