Страница 14 из 90
— Ох, молодёжь! Не заботитесь вы о своём здоровье. Питаетесь чем попало: то травку жуёте, то на диетах сидите. А кушать надо нормальную еду, домашнюю.
Адель Афанасьевна, не выходя из комнаты, накрыла на стол: рядом с самоваром появилась фарфоровая супница в синий цветочек и корзиночка с хлебом, а передо мной возникла тарелка с прозрачным бульоном. В нём плавали кусочки курицы, оранжевые ломтики морковки и мелко рубленная зелень. В ноздри ударил умопомрачительный аромат, и мгновенно потекли слюнки.
Пока мы с котом наворачивали ужин, Адель Афанасьевна молча пила чай с пряниками. Я вдруг поняла, что мне здесь невероятно уютно — даже уютнее, чем у бабушки в детстве.
Митрофан отвалился первым. Широко зевнул.
— Спасибо, Аделюшка! Что бы я без тебя делал!
Она засмеялась.
— Голод не тётка. Вспомнил бы наконец, как мышей ловить!
— Ну уж нет! Скорее доставку бы заказал. Мыши — это полная антисанитария, ещё заразу какую-нибудь подхватишь.
Я невольно фыркнула. До чего дошёл прогресс! Коты мышей ловить отказываются!
Адель Афанасьевна посмотрела на меня.
— Я вижу, ты делаешь успехи. Защиту ставить научилась.
Я отодвинула пустую тарелку. Из желудка разливалось приятное тепло, мысли замедлились — и дневные проблемы как-то потускнели, словно я смотрела на них издалека и со стороны.
— Я ещё и чужие мысли читать научилась. Точнее, вспомнила, как это делается.
— И тебе это не понравилось, — уверенно сказала Адель Афанасьевна.
Митрофан посмотрел на нас, переводя взгляд с одной на другую, и спрыгнул с табуретки.
— Пойду-ка я вздремну. А то на этой собачьей работе и поспать некогда.
Я проводила его взглядом, невольно завидуя. Мне бы его проблемы! Затем посмотрела на Адель Афанасьевну. Она явно не против поговорить по душам. Не стоит упускать такой шанс. Да и с кем ещё я могу поговорить? Не с Ленкой же!
На мгновение мне стало грустно: была у меня единственная подруга, но и ту я внезапно потеряла. И не по своей вине…
— Ну что ж, рассказывай. — Адель Афанасьевна поставила передо мной чашку чая и тарелку с пряниками.
— Когда мне было лет двенадцать, со мной начали происходить странные вещи. Я испугалась и сильно-сильно захотела, чтобы всё это прекратилось. И оно прекратилось! И я жила себе спокойно и вообще про это забыла, а теперь всё снова началось… Причём теперь в разы хуже! Раньше я всего лишь думала, что схожу с ума. А теперь у меня вполне реальные проблемы появились. Вот как мне этот грабительский кредит выплачивать? И что будет, если я откажусь платить? Ну нет у меня таких денег! Ещё и браслет этот дурацкий, как ошейник у Тузика…
Я потёрла запястье. Розовая полоска словно вдавилась внутрь и стала частью меня: на ощупь кожа казалась совершенно ровной и гладкой.
— Да не расстраивайся ты так. Ничего страшного не произошло. Ты жива, здорова, с работы не уволили, с квартиры не выгнали — так чего себя терзать? Все проблемы решаемы.
— Правда⁈ — Я с надеждой уставилась на Адель Афанасьевну, как щенок в ожидании косточки. — Так что же мне делать? А то я в полной растерянности.
Адель Афанасьевна засмеялась.
— Эх ты, маг-недоучка! Всю жизнь от себя бегаешь, а когда жизнь наконец загоняет тебя в угол, начинаешь плакаться. В жизни всё не просто так. То, что кажется бедой, может обернуться благословением. Разве ты не хотела уйти с опостылевшей работы? Ну так вот тебе шанс!
— Разве это шанс? Это проклятие какое-то!
Адель Афанасьевна пожала плечами.
— От судьбы не уйдёшь. Если магические способности есть, то рано или поздно они прорежутся. И чем позже, тем мощнее будет выплеск: дольше сила копилась. А ты свою силу в двенадцать лет заперла.
— А если я не хочу? Не нужны мне эти способности! Противно слушать чужие мысли. И зачем знать будущее, если его нельзя изменить?
Последняя фраза сорвалась с языка неожиданно для меня самой — и тут же будто запертая дверь распахнулась, и из неё хлынул поток воспоминаний.
Я иду утром в школу и вдруг понимаю, что на литре меня точно вызовут. А я стих не выучила. Достаю учебник и начинаю зубрить прямо на ходу. На пятёрку не вытянула, но и двойку не получила.
Наша команда на соревнованиях, и мы бежим эстафету. Я пробежала свою часть и отдаю палочку Дианке Каменевой — и вдруг понимаю, что она у самого финиша споткнётся, и нас опередят соперники. Я могла бы не отдавать палочку и рвануть к финишу сама, но моё тело будто застыло, и всё вокруг разворачивается как замедленная съёмка в кино: Дианка бежит, спотыкается, падает, роняет палочку, девчонка из параллельного класса прибавляет скорость и приходит первой. Дианка разбила коленку и ревёт. А я смотрю на неё и думаю: а если бы всё-таки я сама побежала? Пришла бы первой? Или тоже споткнулась бы? И можно ли изменить судьбу?..
Из раздумий меня вывел голос Адели Афанасьевны.
— Если сила есть, от неё нельзя отказаться. Продолжишь запирать в себе, плохо кончишь.
— Как это?
— Запертая сила или с ума сводит, или убивает, — неожиданно жёстко сказала Адель Афанасьевна. — Это как на пожарный шланг под давлением наступить: тебя этой силой разорвёт.
Час от часу не легче! Мало мне было кредита и браслета, так теперь ещё и от магического дара не отвертишься.
— Так что же мне делать? — Кажется, я уже задавала этот вопрос…
— Для начала — принять свою силу. Рано или поздно зов крови просыпается.
— Зов крови? Какой ещё крови?
— Цыганской. Ты думаешь, зачем Митрофан тебя ко мне привёл? Уж что-что, а нюх у него отменный! Каплю цыганской крови он в тебе почуял.
Вот это новости!
Я застыла с отвисшей челюстью, пытаясь осмыслить слова гадалки.
Да ну, нет, не может быть! Откуда бы взяться цыганской крови?
— Тут какая-то ошибка, — наконец выдавила я. — Не было у нас в роду цыган.
— А бабушка? Бабушку ты помнишь?
Бабушка… В детстве мне часто снилась старушка в чёрном, это я помню. Но сами сны давно забылись. И я думала, что это была моя настоящая бабушка — мамина мама, которая умерла, когда мне было четыре года.
— Нет. — Адель Афанасьевна покачала головой. — Тебе снилась твоя пра-прабабушка. Цыганка. Её звали Нана. Она была шувани, цыганская ведьма. Это от неё тебе сила перешла. Она и сейчас здесь. Хочешь, покажу?
— В смысле? Она же давно умерла получается…