Страница 42 из 44
Глава 14
Краснодеревщики пришли на четверть часа раньше назначенного времени.
Старшина гильдии — сухой старик с непроницаемым лицом индейского вождя и двумя негнущимися пальцами на левой руке. Второй, помоложе и покруглее, был казначеем — он с порога начал сканировать помещение. В его глазах быстро мелькали цифры: общая площадь мастерской, кубометры воздухообмена, количество стеллажей, верстаков, окон, работников… Третий не представился вообще и остался у входа, подпирая косяк. Но по тому, как он смотрел на станок, Леха догадался, что это механик. Александр вошел последним, представил всех по именам, пожелал хорошего дня и сел в углу на табурет. Там он и просидел два часа, ни разу не открыв рта.
Гному посетители не понравились, и он тоже не рвался общаться. Тишину и сосредоточенное сопение нарушал только стук образцов, которые гном выкладывал на верстак. Старик брал их, взвешивал, простукивал костяшкой и внимательно заглядывал в торец. Потом взял лист потоньше, напрягся и свернул его винтом. Леха, прямо говоря, не ожидал, что в жилистых старческих лапках осталось столько сил, да и вообще не рассчитывал на такой сценарий. По краям образца волокна лопнули и встопорщились, но лист вернулся в исходное состояние.
— То есть вы хотите сказать, — уточнил старик, обращаясь почему-то к гному, — что сделали из дровяной породы что-то полезное? Или вы думали, что я не узнаю березу? Если вам удалось собрать несколько образцов, это не значит, что технология готова к масштабированию.
— Бог с вами, — пробасил Петрович, — как ее можно не узнать? Но тут выход годного гораздо выше, чем для массива. Тонкий слой березы хорошо сохнет, и в отходы улетает не так много. Пойдемте, покажу наглядно.
За недели ожидания Леха с гномом понаделали из фанеры всякой мелочи: ящички со вставными донцами, пару полок, дверцы. То есть те вещи, которые делать из листа гораздо быстрее и удобнее. А потом они догадались собрать это все в шкаф, к которому сейчас и подвели строгую комиссию.
Старшина гильдии придирчиво осмотрел его: проверил, насколько прямы боковые стенки и полки, выдвинул ящики, несколько раз открыл и закрыл дверцы, оценивая прилегание.
— Спору нет, мебель из одного листа — это быстро и удобно. Ни рамок, ни филенок. Для подмастерьев это просто подарок, они по полдня собирают одну дверцу, которая через год расходится по стыкам. Но! — Он воздел палец на поврежденной руке, и получилось, что в потолок уткнулись три указующих перста. — Что будет через год с этой мебелью?
Петрович пожал плечами.
— Точно не скажу, но смену сезона она пережила спокойно. А, кстати! — он ушел за стеллаж и вернулся, держа в одной руке лохань, а в другой несколько кусков фанеры. — Вот это исходный образец, а вот этот плещется уже сутки. Посмотрите, он сейчас в полтора раза толще, но, когда высохнет, станет вот таким, то есть придет почти что в исходное состояние.
Старик скептически кивнул, а казначей сделал очередную отметку в блокноте.
Станок показывали в последнюю очередь. Кряж выбрали не самый удобный, на этом настоял сам гном. Тяжелый обод раскручивался долго, мерное поскрипывание постепенно сменилось шелестом, а потом перешло в низкий гул. Механик отлип от косяка и сделал несколько шагов вперед.
Нож зашел в полено. Захрустело, на пол посыпались обрывки, потом лента выправилась и пошла ровно. Леха принимал ее, отхватывал кусками и складывал рядом. На четвертой минуте попался сучок — обод глухо крякнул, обороты чуть просели, но тут же выровнялись, и кряж прошел дальше.
Механик незаметно оказался у самого станка, внимательно осмотрел салазки, прижимную планку и передаточную систему, двигающую нож, и одобрительно качнул головой. Опасливо обошел обод и навис над передаточным механизмом. Хруст ножа и гул маховика перекрыл неожиданно высокий голос:
— Подача от шпинделя, а винт завязан с оборотами. Значит, толщину вы не выставляете, она не меняется?
— Не меняется, — подтвердил Петрович. — Шаг подобран опытным путем, регулировки нет. Понадобится другая толщина — придется менять передаточное отношение.
— Но почему же? — возразил механик, поднимаясь с корточек, — а если мы добавим вот сюда…
Гном озадаченно выслушал предложение, просветлел лицом и начал что-то показывать на пальцах, потом принялся что-то рисовать на попавшемся под руку бруске. Механик склонился над эскизом, азартно тыкая в него пальцем.
Старшина гильдии посмотрел на разгорающуюся дискуссию, потом вернулся к созерцанию обшарпанного станка.
— И вот на этом вы работаете? — спросил он. — На этом, скажем прямо, мусоре? Я смотрю, молодой человек, у вас талант выжимать максимум из отходов?
Леха пожал плечами:
— Чем богаты, как говорится. Но, с другой стороны, если даже на этом мы смогли сделать работающий прототип, то что будет, если подключить промышленный источник?
Старшина хмыкнул и, кажется, впервые за утро посмотрел на него с интересом.
Торги состоялись через три дня, в гильдейском доме. Высокие окна просторного кабинета были закрыты тяжелыми пунцовыми шторами, свет давали развесистые люстры. Стены покрывали панели из какой-то экзотической древесины, в глубине которой поблескивали и переливались алые узоры. В общем, на Лехин вкус атмосфера была довольно мрачной.
Первые десять минут говорил казначей. Он аргументированно рассказывал, что технология сырая, что неизвестно, как материал поведет себя через несколько лет, что рынка нет и его придется создавать, что береза требует отбора и заготовки, что клей идет от постороннего алхимика, а это зависимость. Он говорил, что патент — это бумага на десять лет, и что покупают они, по сути, обещание доходов, а не сами доходы.
— Сто пятьдесят, — закончил казначей.
Леха посчитал в уме. Сто пятьдесят дублонов — это чудовищные деньги, которых он не то что не держал в руках, но и не видел вживую. И если прямо сейчас сказать «да»…
— Нет, — ответил он.
— Обоснуйте, — уронил старшина гильдии. — Только не тратьте время на рассказы про ваши листы, это лишнее.
Леха слышал, как кровь гремит в ушах, чувствовал, как дрожат руки и был уверен, что голос даст «петуха». Он простучал стаканом по зубам, отпил воды, мысленно порадовался, что они с гномом прогоняли этот вариант, и начал.