Страница 43 из 44
Переселенец не стал возражать по пунктам, он просто начал рисовать картину, в которой гильдия не купила патент. Он согласился, что бумага у него на десять лет, и напомнил, что даже с его скромными ресурсами маленькая мастерская за это время может неплохо вырасти. Что лист дешевле щита и не требует квалифицированных рук. Что он не собирается воевать с гильдией, потому что это глупо, но и продавать за половину не собирается, потому что тогда проще не продавать вовсе. И что патент у него на руках, а значит, вопрос не в том, будет этот материал в городе или нет — вопрос только в том, чей он будет. Хотел еще добавить, что его ждут не дождутся в других гильдиях, но решил, что это перебор.
Долгое молчание прервал казначей:
— Двести пятьдесят, — сказал он.
— Четыреста.
— Четыреста — это цена большого дома в приличном квартале, молодой человек. Вы себе вообще представляете, сколько это денег?
Леха пожал плечами. Адреналиновая тряска схлынула, и он чувствовал какое-то расслабленное спокойствие. Даже если не удастся договориться, это не будет трагедией. Но продавать меньше чем за три сотни золотых он не будет.
— Триста, — сказал наконец старшина гильдии. — И вы не только отдаете нам бумаги, но и настраиваете весь процесс. Ваш человек приходит и помогает нашим технарям поставить все это на ноги. Я считаю, что это честно. В противном случае мы покупаем лист бумаги, не подкрепленный практически ничем.
Леха посмотрел на Александра. Александр смотрел в окно.
— Хорошо, наладку проведет мой мастер, — сказал Леха. — Но за это я хочу одну вещь… Она не будет вам стоить ничего.
— Какую именно? — спросил старшина. — Говорите сразу, я не люблю, когда торгуются в два захода.
— Обратную лицензию. Наша мастерская продолжает делать фанеру для себя, только для своих заказов. Не на продажу, не на рынок. На имеющихся мощностях, без привлечения сторонних подрядчиков. — Леха всем видом постарался напомнить, на каком мусорном оборудовании они работают. — Мы вам не составим конкуренции.
Казначей открыл было рот, чтобы осадить юнца, но старшина поднял неразгибающиеся пальцы.
— Пиши, — кивнул он ему. — Для собственных нужд мастерской, без права перепродажи листа. — И, повернувшись к Лехе, добавил неожиданно мягко: — Вы, я вижу, не за свои интересы торговались, молодой человек?
Гном молча выслушал парня, и когда Леха дошел до обратной лицензии, отвернулся к верстаку и зачем-то стал перекладывать стамески.
— Дурак ты, Алексей, — сказал он в стену. — Ты вместо этого мог еще полсотни выторговать.
— Мог, — согласился Леха. — И даже больше мог бы.
— Ну и чего же не взял?
— Потому что… Ну, блин, не все можно померять деньгами. Есть как бы, ну, вещи, которые… — он замолк и махнул рукой.
Петрович еще немного погремел стамесками, потом сгреб их в кулак и повернулся.
— Двенадцать дублонов ты мне отдашь сегодня, — сказал он деловито. — Потому что за тобой долг висит, а висящие долги портят людям характер. Все остальное — твое, и тут нечего обсуждать.
— Петрович, ты хоть дослушай.
— Не буду я ничего дослушивать. — Он помолчал. — А наладку я им организую. Хорошо организую, чтобы потом ни одна гадина в нашу сторону не пискнула. Заодно погляжу, как у них цех устроен, я туда восемь лет попасть не мог.
Неожиданно, но самым трудным оказался разговор с Дианой. Леха еще раз рассказал всю предысторию: патент, гильдия, деньги, комиссия, долг гному. Девушка слушала, и в ее голове щелкали костяшки счетов.
— Двести семьдесят девять, — сказала она. — И что ты собираешься с этим делать?
— Выкупить твое здание.
Диана поставила чашку и очень аккуратно ее отодвинула.
— Нет.
— Подожди, ты же даже не дослушала.
— Нет, — она подняла руку. — Ты сейчас скажешь, что тебе не жалко. И даже если тебе действительно не жалко, сейчас это не важно. Начнем с того, что тебе не хватит. Как раз позавчера меня поставили в известность, что клан обсуждает продажу с анонимным покупателем. И речь там идет про триста двадцать золотых.
Леха молчал.
— Сколько у тебя есть? — спросил он наконец.
— Двадцать, — ровно ответила она. — Могу занять у матери, у подруг, у знакомых. У Глафиры, в конце концов. Думаю, наберу сорок пять. Может, пятьдесят.
Парень быстро посчитал в уме.
— Триста двадцать пять или триста тридцать. Слушай, ну на эти шансы можно ловить. Особенно если отдать все сразу, без рассрочек. Хорошо бы еще с этим покупателем переговорить…
— Что, пообщался с гильдией и сразу почувствовал себя опытным переговорщиком? — съехидничала Диана. — Увы, мы не знаем, кто это. И именно поэтому я не хочу привлекать к делу Александра, он вполне может быть с этим связан.
Леха понимающе кивнул. За этими неподвижными змеиными глазами можно было спрятать что угодно.
— Хорошо. А теперь давай как на духу, в чем твой интерес? Почему ты готов отдать мне небольшое состояние?
— Ну, как, почему? — парень смутился и уткнулся взглядом в стол. Потом глубоко вздохнул, успокоился и взглянул Диане в глаза: — Давай пока будем считать, что мне очень нравятся пышки в твоем кафе. А если это будет не твое кафе, то и пышек не будет.
Девушка звонко рассмеялась:
— Тогда тебе проще выкупить Глафиру, это же ее стряпня. — Она лукаво улыбнулась, но продолжила уже деловым голосом: — Хорошо, сейчас я не в той ситуации, чтобы отказываться от подарка судьбы. Но я хочу расписку. Я хочу, чтобы там было написано, сколько я тебе должна и когда отдам. С процентом.
— Без процента.
— С процентом, — надавила Диана.
Они перепирались дольше, чем Леха торговался с гильдией, и тут он проиграл.
Фундаментально-экзистенциальным свойством стряпчего было то, что он был скучным. Вот сверху донизу, изнутри наружу. От него волнами расходились эманации законов, регламентов и зубодробительного канцелярита. Собственно, это и было его главным достоинством.
Он выслушал Диану, ничего не переспросил и ничему не удивился. Только уточнил: «Покупатель хочет остаться нераскрытым до подписания?» — получил «да» и кивнул так, будто у него это третий случай за неделю. Может, так оно и было.
— Нужен задаток, и чем больше, тем лучше, — сказал он. — Клан будет смотреть на скорость оформления сделки и на чистоту денежных средств, а не на то, кто вы. Кто вы, они спросят при подписании, и тогда уже поздно будет отказываться. Впрочем, и это можно обойти.