Мой ледяной кошмар

Воздух гудел от оглушительного лязга металла. От клинков летели искры при каждом столкновении. Здоровяк вкладывал в удары всю силу, и Вейлу приходилось блокировать его удары обеими фалькатами.

В какой-то момент здоровяк замахнулся, и лезвие успело чиркнуть Вейла по обнаженной груди. На коже мгновенно набухла алая полоса.

Но Вейл будто даже не почувствовал боли. Он ухмыльнулся еще шире, в глазах сверкнуло настоящее безумие. Перестав блокировать чужие удары, Вейл обрушил на противника такой град ударов, что здоровяк споткнулся. А очередной удар изогнутого лезвия выбил тяжелый меч из рук соперника. Следующий удар стал последним.

От рева толпы у меня зазвенело в ушах. Вейл застыл, глядя сверху вниз на соперника, лежавшего на песке. Грудь Кристиана вздымалась, мокрые волосы прилипли ко лбу, на губе и торсе алела кровь. Он небрежно отбросил фалькаты на песок и повернулся ко мне.

Музыка продолжала грохотать, кто-то что-то кричал, кто-то побежал на арену, чтобы помочь последнему сопернику Вейла. Но я видела только глаза Кристиана, пока он медленно приближался ко мне. Сглотнула, радуясь, что нас разделяет каменное ограждение. Но Кристиан одним прыжком оказался возле меня. Развернулся и приблизился почти вплотную.

Вместо обычного холода от него исходил одуряющий жар разгоряченного тела. Вместо морозной мяты пахло потом, кровью и смертельной опасностью. От этого коктейля у меня закружилась голова. Сердце грохотало так, что мне казалось, Вейл сейчас его услышит. Я судорожно пыталась выровнять дыхание, но не могла сосредоточиться. Мой взгляд скользил по лицу Вейла, по его разбитой губе, на которой алела капля крови, ниже на его шею, на грудь, рассеченную чужим клинком, снова на губы и, наконец, в глаза. В которых плескался такой всепоглощающий огонь, что я забыла, как дышать.

– Вытри кровь, Искра, – тихо приказал он, не сводя с меня взгляда.

Я медленно покачала головой – у меня не было ни полотенца, ни хотя бы платка. Тогда он, не разрывая зрительного контакта, потянулся к моей руке и впечатал ее в свою грудь. Я ахнула, когда ощутила под ладонью его кровь.

Кристиан отвел мою ладонь от груди, поднял ее к своему лицу и медленно слизал кровь с моих пальцев. Мои губы разомкнулись, и из них вырвался тихий стон. От прикосновения его горячего языка ноги стали ватными. Внутри сворачивалась тугая, горячая пружина, а на коже искрили невидимые молнии.

Он сделал шаг, не оставляя между нами ни миллиметра. Я почувствовала, как бедра уперлись в каменное ограждение, а на поясницу легла горячая ладонь, притягивая меня к Вейлу. И я не выдержала.

Когда Кристиан наклонился ко мне, почти касаясь губами, мое сопротивление разбилось на миллион осколков. Сознание плавало в смеси адреналина, страха и влечения. Дыхание Кристиана опалило мою кожу, и я закрыла глаза. Подалась вперед, сдаваясь этому ненормальному и такому болезненному притяжению.

Но поцелуя не последовало. Вместо этого Кристиан издал тихий, издевательский смешок. Я распахнула глаза, тяжело дыша, и почувствовала, как щеки вспыхивают огнем. Вейл медленно отстранился, отпустил мою талию и сделал шаг назад.

Посмотрел на меня сверху вниз с торжествующей ухмылкой и скользнул взглядом по моим губам.

– Осталось совсем немного, – проговорил он тихо. Так, что я едва расслышала его слова сквозь грохот музыки. – И скоро ты начнешь умолять меня, Искорка.

Он неторопливо пошел вдоль бортика арены. Кивнул кому-то и скомандовал подобрать его оружие, хлопнул кого-то по спине. На меня он больше не смотрел.

Быстрым шагом я поднялась по ступеням и бросилась через весь зал к выходу. Внутри кипела болезненная смесь стыда, презрения к самой себе и ненависти к Кристиану Вейлу.

Я ненавидела его больше жизни. За то, что снова унизил меня перед целой толпой. За то, что выставил меня такой же идиоткой, как все его фанатки. И за то… что он остановился.

Я шла по коридорам спящей академии, сняв туфли. Прислушивалась к каждому шороху, опасаясь попасться. И понимала, что нужно что-то делать. Потому что, если так продолжится, я больше не смогу полагаться на собственное благоразумие. И единственным способом обрубить все, что сейчас творилось в моем сердце – было избавиться от власти Кристиана Вейла. А для этого мне нужно было разорвать договор.

Глава 28

Вместо того чтобы как следует выспаться – единственный раз в неделю, когда я теперь могла себе это позволить, я поднялась еще до рассвета. С тоской подумав о крепком кофе и сытных сэндвичах, которые будут подавать в столовой через полтора часа, я оделась потеплее, положила в сумку документы и отправилась на станцию.

К моему счастью, в финансовом квартале уже кипела жизнь. Банки работали всю неделю без выходных, увеличивая свои доходы. И я побывала в каждом.

Месяц назад я писала письма с просьбой о займе, но сейчас нужно было действовать гораздо решительнее. Именно поэтому я взяла с собой все, что могло убедить финансистов в своей платежеспособности и ответственном отношении к обязательствам: рекомендательные письма от магистра Лотариса, приглашение в Исследовательский Совет и даже чертежи созданных мной артефактов.

Это был изматывающий, унизительный марафон.

Я сидела перед чопорными мужчинами, что смотрели на меня с выражением скуки и превосходства. Снова и снова старалась убедить их, что я в срок выплачу весь заем. Как только окончу академию, большая часть моей зарплаты будет поступать в счет уплаты долга.

– Мне просто нужна сумма для закрытия студенческого долга, – убеждала я их, одного за другим, пока клерки скучающе разглядывали мои документы.

Но стоило им только увидеть фамилию Вейла, их лица искажались. В глазах мелькал страх, губы сжимались в тонкую линию.

– Гхм, мисс Эрхарт, – говорили они один за другим. Даже формулировки использовали практически идентичные. – Наш банк не вмешивается в финансовые дела Великих Домов. Особенно если у вас проблемы с Домом Вейл. Это политика руководства. Всего доброго.

К вечеру не осталось никого. Ни одного банка, в котором я бы еще не побывала. Я медленно плелась по улице, на которую уже опускались сумерки, и понимала, что это конец. Мне еще много месяцев придется быть ручной зверушкой Вейла. И рано или поздно я сломаюсь окончательно. Он получит то, что так жаждет – мое тело и мою гордость. И я буду ненавидеть себя за то, что не смогла устоять перед влечением к этому мерзавцу.