Регистрация

Это Максим никак не мог слушать, и притворяться, что не слышит, тоже не мог. Не хотел он лезть, думал допить просто виски и пойти уже к себе, но не получилось просто. Вернулся в гостиную, сделал вдох.

— Ульяна. Давай все спокойно обсудим, пожалуйста.

Она не реагировала.

— А я согласен, — отозвался ведущий. — Я же и сам, как вы все знаете, часто бываю там, за ленточкой, я всякого там повидал. Они убивают наших парней, наших пацанов. Машинами, дронами, хладнокровно.

— Сделай, пожалуйста, потише, и давай поговорим, как взрослые люди, — ровно произнес Максим.

Ульяна обернулась к нему, посмотрела на него спокойно — и не послушалась.

— Наши ребята так просто и говорят: там враг, — продолжал ведущий. — Это не люди, это враги. Там все просто. Если не мы их — то они нас. Вот и все. А остальное, знаете, как мой батюшка говорит, это все от лукавого.

— Ульяна?

Она наконец услышала его. Взяла пульт, вдавила кнопку — и белая полоска громкости стала расти.

— Именно! Именно! — заорал эксперт. — Это экзистенциальная борьба! Они там построили... Не они даже, а это Запад там у них построил... Вместе с биолабораториями...

— Ульяна!

А она взяла и еще громче сделала! Теперь телевизор дребезжал от перегруза. Вбежала Марина, уставилась на них, сжалась.

— Это наш президент очень точно назвал их так называемую Украину! Это искусственное образование! Анти-Россия!

— Ульяна!!!

— ЭТО МЫ, МЫ СЕБЯ ЗАЩИЩАЕМ! И МЫ ИМЕЕМ НА ЭТО ПОЛНОЕ ПРАВО! ПОТОМУ ЧТО КТО К НАМ С МЕЧОМ ПРИДЕТ, ТОТ ОТ МЕЧА И ПОГИБНЕТ! — на максимуме вопил телевизор, и хрусталь в буфете эхом звенел.

— Ульяша... Пожалуйста! Соседи же... — залепетала Марина, но ее только Максим слышал, а Ульяне телевизор все перекрывал.

Максим сделал шаг к Ульяне, чтобы заступиться за жену, но та схватила его за руку, а Ульяна — не поднимаясь даже из кресла — снизу вверх — так на него глядела — не просто непокорно, а яростно, с такой ненавистью взаправдашней, что он понял в эту секунду все: все она прекрасно может, запросто может на них донести, и есть шанс, что уже донесла. И вот еще что — ничего Максим никому не докажет, потому что она — невеста раненного на СВО солдата, а он отец уклониста, который еще и иноагентами у себя в книжном приторговывает.

— ОНИ НАС ЗНАЕТЕ, КАК ЗОВУТ? НАШИХ МАЛЬЧИШЕК? ОРКАМИ! НЕТ! ЭТО МЫ ЛЮДИ, А ОНИ — НЕЛЮДИ! И ПОЭТОМУ ВСЕ, ЧТО МЫ ТАМ ДЕЛАЕМ — ВСЕ ОПРАВДАНО!

Скрутило живот. Поплыл телевизор перед глазами. Надо было вытошнить это все. Она не гнулась больше никак. А Максим согнулся.

— Сука! — крикнул он; и вырвался, еле вырвался оттуда.

Тетя Марина тоже долго не выдержала. Нежные у них у всех ушки были. Постояла-постояла — и ушла. На нее Ульяна даже смотреть не стала, нечего там было высматривать. И только когда поняла, что она все, отжала у них эту их гребаную гостиную, только тогда ей стало скучно телевизор слушать.

Посидела еще минуты две и ушла к себе. А ток-шоу оставила им на полную громкость, чисто посмотреть, что будет. И он еще минут двадцать надрывался, а они сидели по комнатам, как мышки, боялись сунуться. Прямо в яблочко попала, снайперски.

Потом прокрались, чуть скрипя паркетом, выключили осторожно. Но Ульяна уже не стала возражать: все было и так с ними ясно.

Но она и не могла уснуть — от себя самой лихорадило. Открыла заметки, стала опять сочинять. И, пока сочиняла, вернулся со своих гулянок Кирилл. Позвонил в дверь, кто-то ему открывать пошел.

А после разыгралась в коридоре сценка. Ульяна приникла к двери, прислушалась. Сначала пытались не шуметь, стеснялись ее, что ли, а потом забыли и про стеснение, и вообще про все на свете.

— Кирилл! Ты на звонки не хочешь отвечать?

Дядя Максим это.

— Па... Ты че? У меня телефон сел...

— Ничего он не сел! Все доставляется! Думаешь, я совсем кретин? Просто ты не изволишь читать...

— Ну я занят был. Все, расслабься.

— Я — расслабься? Это я — расслабься?! Ты не охренел ли своему отцу такое говорить?

— Па, да че ты... Лето же! Все тусят...

— Все тусят... Все это все, а ты это ты, Кирилл! Ты свою голову не хочешь включить?

— Па, да че за предъявы-то, ну реально?

— Да потому что сколько можно шляться?! Я не понимаю! Сколько? Можно? Шляться?! Посмотри, сколько времени! Ни я, ни мать не спим, должны ждать, пока ты нагуляешься!

— Да иди спи! Кто тебя заставляет-то? Сколько мне вообще лет, че ты докопался?!

— И потом — хлысь! И Кирюшенька ойкнул.

— Ты че, пап?.. — мекнул он обиженно и обалдело.

— Да ничего! Хватит себя уже вести, как мудак малолетний, Кирилл! Повзрослей уже! Повзрослей!