На краю звездопада

Тэф с рисунка словно бы усмехнулся мне. Ну, да, если поворачивать лист, то с разных ракурсов получается или усмешка или насмешливый взгляд. Как будто парень знал обо мне что-то такое, о чём не догадывалась я сама.

Какая-то недосказанность в нём была. Странное чувство, будто я его уже встречала когда-то. А где, когда…

Если мы знакомы и встречались раньше, а я об этом забыла, решила я тогда, то это всё равно вскроется, так или иначе. Пока Тэф ничем не показывал, что он меня знает. Может, в самом деле не знает, а я это сама придумала? Может быть, и так.

***

Я вызвала на экран код-пропуск на поверхность Мнараллы, в посольство апарие. Информация дублировалась на двух языках, эсперанто, государственном языке Федерации, и на том языке апарие, который был общим для всей их расы. Как у нас был общим для всех, вхордящих в Федерацию рас, эсперанто. Сае учил меня читать – снизу вверх, столбиком, слева направо. Я не забыла его уроки, информация считалась легко.

Жаль, не догадалась загрузить в память терминала какие-нибудь материалы на языке апарие. В пространстве Старой Терры я могла бы это сделать без проблем. Здесь же, на пересадочной станции, доступ в информ шёл с опозданием и нарочно ограничивался, чтобы транзитники-нетелепаты не перегружали информационные сети своим бесконтрольным доступом к ней. Нечего было даже надеяться на полноценный поиск, не говоря уж о выгрузке найденных сведений в память терминала, чтобы не лазить за каждой новой страницей в замедленный глобальный поиск.

Тэф не докучал мне, чего я поначалу побаивалась. Когда хайлайнер останавливался на пересадочных, он обязательно уходил, посмотреть очередную гостевую зону, как он объяснял. Когда корабль шёл к гейту или возвращался от него, Тэф иногда сидел в холле, уткнувшись в экран своего терминала, защищённый от постороннего просмотра, и никак не докучал мне. Я тоже старалась его не трогать, сидела на своей половине – негласный уговор насчёт раздела общего места на две равные части выстроился сам собой. Мы не нарушали его. Третий же номер, выходивший дверьми в наш хол, так и оставался пустым и запертым, никто не польстился на него весь путь до самой Мнараллы.

Я рисовала – рисунок созвездий менялся от станции к станции. Или же просто молчала, вспоминая Сае, Старую Терру, словоохотливую Полину, угрюмого дядю Эрна, строгую Анну Жановну. Я скучала по ледяному шарику, вот же странно. Казалось бы, почему. Вечный холод, летом снег сходит далеко не везде, солнце слепит, но нисколько не греет. Забудешь зарядить машину вовремя, и она не только с места не сдвинется, ещё и орать начнёт гнусным голосом: «Перезарядка. Ожидайте. Перезарядка. Ожидайте».

Не в топливе дело, топливо устанавливается и подключается к системе в специальных канистрах с оранжевой полосой вокруг крышки. Заряжать следовало электронную часть. Она отвечала за безопасность и жизнедеятельность на то время, пока к тебе мчатся спасатели.

Логично – для такого сурового мира. Если не принять должных мер, народ начнёт замерзать пачками. Особенно жители из купольных городов, непривыкшие к зимним ветрам и лютому холоду, пробирающему даже не до костей, а до мозга костей.

Он иногда посматривал на меня, Тэф. Всегда отводил взгляд, когда понимал, что я замечаю его интерес. Своей молчаливой невозмутимостью Тэф болезненно напоминал мне Сае. Я благодарна была ему за тишину и спокойствие, за странное чувство надёжности, которое исходило от него подобно радиации – во все стороны. Привыкла видеть его по утрам в холле, разбирающим что-то на защищённом экране. Мы обменивались короткими приветствиями и расходились каждый по своим углам.

Молчание летело вместе с нами сквозь бесконечный космос.

Наши пути разошлись на Мнаралле-Орбитальной. У Тэфа не было допуска на поверхность, он отправился в туристическую зону. Мы коротко простились, но я чувствовала, что не навсегда.

Ещё встретимся.

Лёгкая улыбка Тэфа, перед тем, как за ним сомкнулся силовой барьер, отделявший гостевую зону от общей, лишь подтвердила мои ощущения: встретимся непременно!

К худу вот только или к добру?

Я не знала.

***

Мнаралла встречала цветами и тёплым летом. Сразу после приземления над посадочным полем пролился весёлый дождь. Тучка умчалась, оставив после себя крепкие солёные запахи: космопорт стоял на обрывистом берегу океана и принимал, помимо наземного и космического, ещё и морской транспорт.

Можно было рассмотреть макет, голографическую проекцию, показывавшую космопорт во всей красе: посадочное поле, подводные ангары, систему автоматических причалов.

Удивило, что не оказалось морских птиц или похожих на них крылатых созданий. После я восприняла в информе сведения о Мнаралле: птиц здесь с успехом заменяли летающие рыбы. Вот только с высоты, на которой находилось посадочное поле для космических челноков с орбитальной, ни одну разглядеть не удалось.

Тауроны интересно строили – ступенчатыми пирамидами. Каждая ступень представляла из себя террасу-парк; здесь росли кустарники и цветы, яркий изжелта-алый мох покрывал дорожки и не боялся ничьих шагов, а от вершины каждой пирамиды расходились лучами галереи знаменитых на всю Галактику висячих садов, витринной карточки планеты.

На вершину пирамиды мне подняться не пришлось, и гулять по террасам не довелось тоже: всё это был местный сектор, только для тауронов. Он промелькнул мимо, пока меня стандартный транспортный глайдер нёс меня из космопорта в посольство апарие. К горам, синеватой грядой встающим впереди.

Крылатые апарие, дети неба и ветра, выбрали место под дипломатическую миссию в полном соответствии со своими вкусами. Солнце и ветер, высота и простор, холод и скалы, водопад и стоящая над пенной водой разноцветная радуга. Дух захватывало от такой дикой первозданной красоты, и захотелось поймать её на плоскость, воспроизвести в картине, не на подарок, так хотя бы себе на память…

Вот только я уже очень хорошо умела контролировать подобные порывы. Нарисую. Обязательно. Но не сейчас, а когда будет у меня время…

Меня встречали.

Двое апарие, один с ослепительно белыми крыльями, так знакомо свёрнутыми в плащ, а второй… второй… у второго крылья оказались темнее, и я не сумела сразу разглядеть против солнца их истинный цвет. Неужели… Неужели тёмно-синий? Тёмно-синие крылья у встречающего, точно такие же, как у моего Сае?!