На краю звездопада

Глава 27

Предыдущий прыжок я благополучно проспала и сквозь сон совсем его не почувствовала. А сейчас стало интересно. Хайлайнеры дальнего следования имеют несколько степеней защиты; во время прыжка через гейт пересадочной станции ложиться в противоперегрузочные капсулы совершенно необязательно. Транспортник берёт до семи тысяч пассажиров, и к каждому няньку не приставишь. Проще отладить защиту, чем отскребать потом с потолка и стен расплющенного ускорением идиота, не успевшего или не пожелавшего вовремя улечься на место. Всё это мне успел объяснить Тэф, до того, как корабль подошёл к зоне перехода.

Скорость вначале упала почти до нуля. Звёзды застыли – вместе с сизым хвостиком Серых Пространств в левом верхнем углу экрана.

– Позиционирование, – невозмутимо объяснял мой новый знакомец. – Проверка всех систем…

– Вы летали пилотом на таких машинах? – спросила я. – Просто так уверенно рассказываете…

– Только в виртуале, – честно признался он. – Одно время хотел выучиться на пилота, тренировался. Потом остыл. Пилоты хайлайнеров ходят по одному и тому же маршруту всю жизнь. Скучно.

– У них большая ответственность, – мне почему-то стало обидно за пилотов хайланеров. – Это, наверное, не так уж просто, провести транспортник через гиперпространственный туннель.

Сама я никогда не входила в виртуал, особенно в пространства с полным погружением. Анна Жановна не рекомендовала мне им пользоваться, даже ради обучения, не говоря уже об играх с максимальным приближением к реальности.

– Терапия пошла тебе на пользу, Десима, – говорила она, – но не надо искушать демонов. Я не берусь предсказать, как ты отреагируешь на сильный стресс. Да, виртуальный, но всё-таки стресс. Может быть, ты пройдёшь его невозмутимо, как ледокол сквозь весенний лёд. А может быть, и нет. Риск неоправданно высок…

Я ей верила. Кому, как не ей, создателю моей генетической линии, знать, что мне следует делать, а от чего лучше всего воздержаться. Ради моего же блага и блага окружающих.

– Разумеется, у пилотов хайлайнеров очень ответственная и важная работа, – объяснил Тэф. – Да, пройти прыжок на громоздком ведре, доверху наполненном багажом и пассажирами, включая сюда собственную мощную систему жизнеобеспечения, – это тебе не булочки печь. Но как по мне, если маршрут один-единственный, давным-давно уже изученный и отлаженный, то это – скучно. Другие могут по нему ходить, кроме того, только по нему ходить они и могут. Но я – нет. Я – свободная птица.

– Тогда почему вы летите на хайлайнере, а не на своей личной яхте? – спросила я.

– Слишком далеко, пересадок много, очереди для индивидуального транспорта на вход и выход из гейтов, а собственный же GV-генератор жрёт .энергию в немереных количествах. Пусть уж лучше транспортник везёт по графику. Не слишком люблю эти гробы, – признался он, – но в данном конкретном случае некуда деваться. Яхта, впрочем, едет со мной – в грузовом отсеке.

– Вам, наверное, Кишки Носорога по душе, верно? – спросила я. – Вот где свобода и «гробы» не летают.

– Точно! – воскликнул он и засмеялся.

Звёзды вдруг вытянулись в стремительные струи всех оттенков синего и голубого, и изображение на экране смазалось на миг, отражая серое безвременье. К горлу подкатил комок тошноты, пришлось сглотнуть. Затем серость распалась на такие же струи, только уже красные, фиолетовые, багровые. И в тот же миг на экране вновь появились звёзды. С другим рисунком созвездий, с алыми туманностями и чёрными провалами в них, но уже без растопыренной, сияющей потусторонним светом спирали смятого пространства.

– Переход мгновенен, – пожал плечами Тэф. – Зато сейчас начнётся тоска.

Хайлайнер выйдет из принимающей зоны, всё стандартно. Потом отправится по кривой к одному из корпусов пересадочной станции, к какому направит диспетчер. Там пришвартуется и будет стоять день или два, как получится.

Можно выйти на станцию, в гостевой сектор. Только он мало чем отличается от центральной зоны самого корабля. Такое же пространство замкнутого цикла с тем же стандартным набором функций: развлечения, еда, спорт, сувениры.

– Не хотите прогуляться, Десима? – спросил Тэф.

– Нет, спасибо, – отказалась я.

Гулять мне не хотелось совсем. Чужое пространство, множество чужих лиц… Я по-прежнему не любила и побаивалась толпы, а толпа на пересадочной станции непременно будет, для того станция и строилась.

– Как хотите. В конце концов, впереди ещё четыре пересадки…

Я вернулась к себе. Положила альбом на столик, упала в кресло, тут же подстроившееся под моё тело, вытянула ноги.

Что ж, терапия Анны Жановны сработала. Я общалась с незнакомцем. Я даже смогла отказаться от его предложения погулять вместе. Без страха и нервов. Вот так это и должно быть на самом деле. Легко. И просто.

Я взяла альбом и начала нарисовать Тэфа. Как он сидит на полу, поджав ноги, смотрит в экран, где серая муть гипепространства меняется на алые струи выхода из него. Блики на его волосах, на плече, колене…

Я рисовала. Как Тэф сидит поодаль от меня, смотрит в экран, где уже нет ни одной звезды, только серое безвременье прыжка, уже сменяющееся алыми полосами выхода. Как его короткие волосы отсвеичвают в сиянии экрана слабым серебром, неприятным образом напомнившем мне о кладбище у Отрадного. Некротипиком мой сосед по путешествию совершенно точно не был. Но когда я начала закреплять рисунок паранормой, всё смазалось, быстро и страшно, ничего не успела сделать. Значит, некротипик всё же. Эрна я так и не смогла нарисовать тогда, хоть и старалась. Надо же. А везде было написано, что некротипики не могут покинуть местность, где они зародились, даже и в пределах планеты…

Но туман, проступивший на альбомном листе, оказался не серебристым, как у дяди Эрна, а золотым.

Ладно. Какая-то защита? Не специально против меня, а в общем, так сказать. Против любой паранормальной неожиданности, несущей потенциальную угрозу. Что ж, попробуем по-другому.

Нарисуем-ка без паранормы, просто – карандашом. По памяти. И с учётом черт, характерных для генетической линии Ламель-17…

В чёрно-бело-сером карандашном исполнении Тэф получился ещё интереснее, чем вживую. Объёмнее, что ли. Значительнее. Я уняла зуд рвущейся на свободу паранормальной силы. Ага, чтобы снова всё замазать в один цвет. Сейчас. Уже. Не позволю!