Страница 157 из 161
Молодой самурай, сидящий за раздвижной стенкой, вздохнул. Придется ждать столько, сколько нужно. И записывать все, что произойдет здесь в самых мельчайших деталях. Воля сёгуна должна быть исполнена. Только будут ли они, эти детали? За стенкой уже несколько часов царила полная тишина. Что же касается завещания Такуана Осё, то оно и вовсе оказалось очень кратким: никакой собственностью мастер лично не владел, кроме заношенной мантии и протертой до дыр старой циновки, что пропутешествовала с ним в его скитаниях по всей стране. А еще монах обратился в своем завещании к своим ученикам с просьбой не составлять его биографии и не писать о нем воспоминаний. Несмотря на настойчивые просьбы бакуфу, монах не оставил также и преемника, сказав: «Мой Дзэн — это мой Дзэн. Я уйду и унесу его с собой!» Складывалось впечатление, что Такуан Сохо, перед уходом в Нирвану, хочет полностью освободиться от любых связей с этим материальным миром..
Единственное, что удалось все же найти посланнику сёгуна, побеседовавшему с монахами, — это пухлая пачка листов дешевой рисовой бумаги, на которых разным почерком и в разное время монахами были записаны вечерние поучения, что давал им Такуан. Долгими зимними вечерами они беседовали с мастером, задавая ему вопросы, получая ответы и затем втайне занося их на листы рисовой бумаги. Посланник быстро просмотрел эти записи. Пожалуй, из них выйдет целый сборник. Будет что привезти сёгуну в Эдо. И название уже напрашивается само собой: «Вечерние поучительные беседы в Токай-дзи»!
Воодушевившись, самурай снова прислушался к тому, что происходит за стенкой — ни звука не было слышно из монашеской кельи — и принялся переписывать с разрозненных листов содержание вечерних бесед с мастером на большой свиток, который станет собственностью сёгуна Иэмицу.
Такуан Сохо, лежа на старой, местами совершенно протертой циновке из тростника, перебирал в памяти важнейшие события своей жизни. Он понимал, что конец его земного существования и в самом деле близок. На дворе истекал двенадцатый месяц, месяц сивасу или «окончания дел» — не это ли тот самый знак, на отсутствие которого он только что так раздраженно попенял в разговоре с учеником? Монах смущенно заворочался, коря себя за проявленную несдержанность. Знаки есть всегда, просто надо научиться их замечать. Может, и правда: все дела его закончились? Все ли он сделал, что хотел, к чему стремился? Как и чем можно измерить свой пройденный путь? Количеством последователей? Или написанных иероглифов? Или пройденных шагов в монашеских скитаниях? Восстановленных храмов и святилищ? Данных сёгуну и его самураям ценных советов? И нужно ли вообще измерять? Ведь все это уже не существует: оно в прошлом, а значит, что этого уже нет. Прошлого уже нет. Будущего тоже нет, и, скорее всего, уже и не будет. Есть только краткий миг настоящего, который надо прожить достойно, очистив свой разум. Все, что есть в этом миге, — это он сам, его старая рваная циновка и его мысли. Совсем немного и, одновременно, — целая Вселенная! И одновременно — Пустота!
Всю свою жизнь он старался уйти как можно дальше от человеческой суеты, государственной и политической власти, но не всегда ему это удавалось. С двумя предшественниками сёгуна Иэмицу — его дедом и отцом — у Такуана отношения не сложились, и за свои протесты против их действий он даже был лишен звания и сослан на север страны, где провел несколько лет, пока молодой сёгун Иэмицу не вернул его в Эдо и не сделал своим советником. Хотя Такуан и уважал сёгуна за его поступки и искренне желал ему добра, он тяготился столичной жизнью и сделал все, чтобы покинуть Эдо, переехав сперва в Киото, а потом и вовсе на окраину, поселившись в небольшом храме. Размеры храма, его месторасположение и земные богатства были совершенно безразличны Такуану Осё, лишь бы быть как можно дальше от политики.
Если многие годы Такуан Осё и общался с лучшими фехтовальщиками эпохи, то делал он это исключительно для того, чтобы помочь им понять себя и меч в своей руке, осознать свой дух и научиться им управлять, осознать свой Дзэн и найти свой Путь. И все они стали великими мастерами, открыли свои школы и многие годы преподавали свое кэндзюцу.
Вот кто понимал его лучше остальных — так это его друг и духовный ученик Миямото Мусаши, с которым они переписывались всю жизнь. Друг, ушедший в Нирвану всего полгода назад, ненамного опередив его самого.. Последние десять лет переписки с кэнсеем показали Такуану, насколько глубоко мастер меча проник в духовные тайны Дзэн, полностью перестроив свою жизнь и свое воинское искусство.
Незадолго до того, как покинуть этот бренный мир, Мусаши написал тушью несколько картин и завещал их своим друзьям. Одну из картин доставили и в Токай-дзи: тонкие стебли зеленого бамбука, пляшущие под порывами ветра. Теперь эта картина висела на стене кельи Такуана и, приподнявшись на локте на своей циновке, он мог рассмотреть ее в деталях.
В этой картине было все, вся жизнь великого самурая. Не только все беды и испытания, что выпали на его долю, но и его решимость и его Дух, не давшие ему сломаться под порывами злого ветра судьбы. И молодые зеленые побеги — его ученики, что разделили с ним и приняли его Путь.
Глядя на картину кенсея Мусаши, старый монах вдруг вспомнил, как тридцать лет назад он шел по дороге через лес молодого бамбука, мечтая насладиться момидзи. Сколько раз облетели красные клены с тех пор, и сколько раз они еще сделают это, неся людям красоту?
Все события, оставшиеся позади, в его прошлом, показались ему еще более иллюзорными и неважными. Мы все живем, словно во сне, думал он, снова смежив веки и чувствуя, как на него внезапно наваливается усталость. Материальные богатства, победы и поражения, человеческие страсти нам попросту снятся. Думая, что побеждаем или проигрываем, радуемся победам и горюем над поражениями. Мы считаем, что что-то делаем и что-то значим, — на самом же деле всего лишь видим сон. Вся наша жизнь от начала до конца есть ничто иное как сновидение. Очень важно это понимать. Сновидение, в котором есть все — и в то же время нет ничего. Полная Пустота!.. Иллюзия. Вот в чем Истина! Вот в чем глубина! Ничего нет. Есть лишь игра нашего сознания. Верно настроенный разум способен избавиться от ненужных мыслей и пустых рассуждений, очиститься от былых привязанностей и ненужных желаний, подготовиться к переходу в Нирвану!