Страница 158 из 161
Он снова перевел взгляд на подарок Миямото Мусаши, висящий на стене и вдруг увидел, как нарисованный бамбук и в самом деле закачался под порывами ветра, шелестя листвой. Такуану показалось, что стены его кельи вдруг раздвинулись и пропали, бамбуковые стебли зашумели, их пышные кроны разошлись в стороны, как тогда, тридцать лет назад, и его взору вдруг снова явилось ночное небо, наполненное бесчисленным количеством золотых звезд, — бесконечная и манящая Вселенная.
Это на самом деле? — растерянно спросил он себя. Или я снова лишь вижу сон?
Ответ, пришедший откуда-то с дальних звезд, не заставил себя ждать. Такуан Осё улыбнулся.
Я готов! Это знак! — вдруг почувствовал он всем своим существом. — Пора!
Ощутив на миг неожиданный прилив бодрости, старый мастер Дзэн открыл глаза, самостоятельно приподнялся на циновке, протянул руку за кистью, лежавшей рядом на столике, обмакнул ее в тушь и быстрыми движениями вывел на бумаге один единственный иероглиф: юмэ — «сон», после чего улыбнулся счастливой улыбкой, отложил кисть и снова лег.
Когда родственники заглянули к нему в келью через полчаса, они увидели, что мастер лежит неподвижно, улыбаясь и глядя в потолок. Они постучали по деревянной балке раз, другой, но он им не ответил, даже не повернул головы. Тогда стоявший у них за спиной китайский врач движением руки отодвинул всех в сторону, быстро подошел к больному и с озабоченным видом поднес к губам старика отполированное бронзовое зеркальце, пощупал пульс сперва на руке, потом на шее, оттянул одно веко книзу, потом другое и покачал головой. Нахмурившись, он громко хлопнул в ладоши. Его слуги тотчас внесли в келью огромный квадратный ящик. По команде своего господина один из помощников принялся быстро доставать из него запечатанные склянки — одну за другой, а второй, разложив на бамбуковом столике длинные иглы с тонкими дрожащими жалами, подавал их своему хозяину. Врач же, не мешкая, выбирал на теле пациента точки, известные ему одному, а затем быстро и глубоко вонзал иглы в тело монаха. Затем, разведя пахучие чудодейственные мази, доктор начал протирать виски и грудь старика. Так продолжалось всю ночь, до самого рассвета.
На рассвете посланник сёгуна вывел своего коня из конюшни. На легком морозце из ноздрей жеребца шел пар, конь тихонько ржал и нетерпеливо переступал копытами.
Сёгун не получит дзисэй мастера Дзэн. Он не написал его. Но Иэмицу не будет разочарован: лист бумаги с последним иероглифом Такуана Сохо лежал в одном футляре вместе с переписанным за ночь сочинением «Вечерние поучительные беседы в Токай-дзи».
Посланник бодро вскочил на лошадь и пустил ее быстрой рысью. Всю дорогу до Эдо он задавал себе лишь один вопрос: отчего столько счастья было в последней улыбке мастера?