Страница 26 из 29
– У меня есть небольшие накопления. Я…, - Никита замялся, поморщился, словно не хотел рассказывать, но всё же взял себя в руки и продолжил. – Я хотел увезти семью в Истру или в Верес. Копил, продавая тушки и выделанную кожу. Жена прекрасно готовила, я хотел открыть для неё небольшую едальню. Но…
– А что случилось? - спросила и тут же прикусила язык.
– Случилось…, - криво усмехнулся мужчина. – Я убил свою семью, Милена. Сам не знаю как. Просто в какой-то момент они исчезли.
– Значит… не убил, - осторожно произнесла я.
– Мы поругались, в очередной раз. И в какой-то момент такая злость взяла, что я… Я пожалел, что у меня была семья, понимаешь? Яростно так. Закричал, что мне было бы лучше без них. И они исчезли. Вот так, в одно мгновенье. Стояли и… исчезли. Мне кажется, что мною завладело что-то опасное в тот момент. Что-то, что лишило меня памяти. А жену с сыном я и правда убил да в болото отволок, пока не в себе находился.
– Мне жаль, - тихо произнесла, опустив взгляд. Смотреть на охотника было страшно и больно.
– Мне тоже, Милена, мне тоже, - усмехнулся Никита. – Уйти следом хотел, да Веданка клятву с меня взяла, что не буду торопиться. А потом ты появилась, и просьба эта её. Так что… Пока тебя замуж не выдам, так и буду землю топтать. А потом уже к ним уйду.
– Значит я никогда не выйду замуж, - пробурчала я насупленно.
Ответом мне был тихий смех.
Поужинав, я легла на свою лежанку, морщась от твёрдости. Никита остался у костра, сказав, что оставлять его опасно. Несмотря на то, что лежать было твёрдо, а вокруг шумел лес, уснула я довольно быстро.Уснуть-то уснула, но то и дело вздрагивала, слыша сквозь сон то волчий вой, то лошадиное фырканье. А утром, едва рассвело, Никита тронул меня за плечо.
– Вставай, пора.
Костёр уже горел, над костром висел котелок, а рядом с моей лежанкой стояла чашка с вчерашней кашей и кружка с отваром. Вдохнув запах отвара, улыбнулась. Укрепляющий. Сбор для него готовила Ведана пару недель назад. Даже после смерти женщина оберегает нас.
Позавтракав, я спустилась к небольшому ручейку и умылась. Ледяная вода придала бодрости. Сон словно рукой сняло, лицо онемело от холода.Когда вернулась к месту стоянки, всё уже было убрано. Никита заканчивал седлать лошадей, а от нашего пребывания осталась лишь примятая трава и кусочек выжженой земли с залитыми водой угольками. Ах, да… Ещё окровавленная шерсть зайца, которым Ветер вчера с таким наслаждением ужинал.Забравшись с помощьтю охотника в седло, я выпрямилась и улыбнулась.А ведь начинаю привыкать!
– Удивительно, - усмехнулся Никита, качнув головой. – Даже взрослые, опытные мужчины стонут по утрам после целого дня поездки А ты, не сидевшая в седле, даже не поморщилась.
– Но со мной всё хорошо, - растерянно улыбнулась, пожав плечами. – Правда хорошо. Ничего не болит.
– То-то и странно, - тихо шепнул Никита и направился к своей кобыле, коротко свистнув.На свист из кустов выскочил Ветер, напугав лошадей. И если Гром только фыркнул и переступил ногами, то кобылка нервно заржала и лягнулась задними копытами, едва не попав по Грому.
– Гром привыкший, да? - усмехнулась, погладив мерина.
– Привыкший, - кивнул Никита, успокаивая свою кобылу мягкими поглаживаниями. – Хотя по первой, когда я только приручил Ветра, Гром пытался его укусить или лягнуть. Волк для лошади враг, так что прошло немало времени, прежде чем Гром смог терпеть хищника рядом с собой.
– А… Расскажите ещё что-нибудь? - попросила я, понимая, что сойду с ума, если буду опять весь день ехать молча.
– Рассказать? Можно, - Никита усмехнулся. – Только давай договоримся, что ты ко мне вот так не обращаешься. Не забудь, по легенде ты моя дочь.
– Да, папа, - хихикнула, расслабляясь.
– Ну что же, дочь, слушай рассказы бывалого охотника, - нарочито серьёзно заговорил мужчина, едва скрывая улыбку. – Однажды понадобился мне мех…
Я слушала и улыбалась, поглядывая на охотника. Когда Никита говорил, то словно молодел внешне. Его бы побрить и подстричь. Одежду другую. А там может и мачеху мне найдёт. Главное, чтобы опять в депрессию не скатился.И чего я его так боялась…