Страница 9 из 73
ГЛАВА 3. ПОМЕСТЬЕ, КОТОРОГО НЕ ЖДАЛИ
К четвёртому дню дороги я знала о Роэне больше, чем хотела знать любая разумная владелица.
Крыша западного крыла нуждалась в замене три года подряд. За замену уже заплатили дважды. Мост через Серую речку чинили каждую весну, хотя по карте он находился на дороге, закрытой после обвала. В позапрошлом году поместье приобрело двадцать четыре мраморные плиты для купальни. Ни доходов от купальни, ни платы каменщику в книгах не было.
Самой любопытной строкой оставалось гнездо.
Его официально законсервировали шесть лет назад. Однако каждый год из кассы уходили деньги на очистку тёплых каналов, замену запорных колец и доставку серой соли. Последнюю партию приняли всего три месяца назад.
Я записала суммы на отдельном листе. Даже если половина работ существовала только на бумаге, кто-то продолжал тратить на закрытое помещение по сто двадцать крон в год. Для разорённого поместья это было слишком дорого. Для тайника — вполне разумно.
— Госпожа, дальше трясти будет сильнее, — предупредил кучер с козел.
— Сильнее уже некуда.
— Эта дорога умеет удивлять.
Он не преувеличил. Колесо попало в промоину, меня подбросило, а папка с долговыми ведомостями соскользнула на пол. Я поймала чернильницу, но карандаш закатился под сиденье.
За окном начиналась Каменистая Марка. Лес редел, между чёрными елями поднимались серые уступы. Снег лежал только в расщелинах, зато ветер тянул по дороге мелкую ледяную крупу. Весна в Рейдале уже пахла мокрой землёй. Здесь она пока числилась в планах.
На шестой день после развода карета поднялась на последний перевал.
Роэн показался за поворотом: тёмная крыша над двумя жилыми этажами, приземистая башня, хозяйственный двор и длинное строение бывшей гостиницы у дороги. Каменная стена местами осыпалась. Ворота держались прямо благодаря новой дубовой подпорке, которая выглядела дороже половины забора.
Над крышами поднимался пар.
Я постучала кучеру по стенке.
— Остановитесь.
Он натянул вожжи. Я вышла и сразу пожалела, что не надела вторые чулки. Камень под подошвами был тёплым. Не горячим, но снег на обочине таял ровной полосой, а из канавы поднимался запах железа и мокрой извести.
Подземные источники работали.
Закрытая купальня с живым источником могла приносить доход. Отапливаемая гостиница на северном тракте — тоже. Нулевые ведомости выглядели всё менее естественно.
У ворот нас ждали трое.
Женщина в коричневом шерстяном платье стояла впереди, сжимая тяжёлую связку ключей. Ей было около пятидесяти пяти. Седые пряди выбились из тугой косы, на подбородке темнел свежий синяк. Справа переминался конюх в куртке с заплатами, слева — молодой парень с вилами. Другой охраны у моего нового владения не нашлось.
— Лиора Эстен, — представилась я. — Владелица Роэна по акту о холодной доле.
Женщина посмотрела на карету, сундуки и мои дорожные ботинки.
— Мара Борель. Управляющая, если это слово ещё подходит человеку без жалованья.
— Сколько вам должны?
— За пять месяцев. Остальным — за четыре. Кто мог уйти, ушёл.
Я достала акт. Мара прочитала первую страницу, проверила печать и вернула бумагу.
— Предыдущий хозяин присылал управляющих с планами, — сказала она. — Первый прожил неделю. Второй продал две печи и исчез. Третий приехал с храмовым инспектором, закрыл гнездо и велел нам не задавать вопросов.
— Я приехала с вопросами.
— Это хуже. Ответы здесь дорогие.
— Начнём с жалованья. Сегодня я не смогу закрыть пять месяцев. Через два дня поеду в Белый Брод продавать часть украшений и проводить счета. До этого вы получите по десять крон на человека, если покажете книги и всё поместье.
Конюх перестал переминаться. Парень опустил вилы.
Мара не улыбнулась.
— Нас осталось девять. Десять крон каждому — девяносто.
— Я умею умножать.
— Тогда проходите.
Это было не гостеприимство. Но ключи на её ладони больше не выглядели оружием.
В доме оказалось холоднее, чем на дороге. Тепло шло только в кухню, комнату Мары и две спальни восточного крыла. Остальные каналы перекрыли металлическими заслонками. В столовой над камином темнело пятно копоти, однако дров рядом не было.
— Лес принадлежит храмовому кредитору, — пояснила Мара. — За самовольную рубку выставляют штраф. Покупаем уголь в Белом Броде, когда есть деньги.
— А горячая вода?
— Главный источник жив. Каналы гнезда и гостиницы закрыты по приказу инспектора Тасса.
— На каком основании?
— Я спрашивала. Поэтому получила вот это.
Она коснулась синяка на подбородке.
Корвин Тасс ещё не появился, но уже успел мне не понравиться.
Я сняла пальто, оставила дорожные вещи в самой тёплой спальне и попросила показать книги. Кабинет управляющей занимал комнату рядом с кухней. На полках стояли хозяйственные журналы, прошитые толстой нитью. Последние два года Мара вела расходы собственным мелким почерком. Храмовые счета были вклеены поверх старых страниц и заверены другой печатью.
— Кто подписывал получение мрамора? — спросила я.
— Никто из нас. Плиты сюда не приезжали.
— А серая соль?
— Я видела один ящик. Его сразу отнесли в гнездо. Туда допускали только инспектора и двух храмовых рабочих. Они меняли замки после каждого визита.
— Когда были последний раз?
— Три недели назад. Уехали ночью.
Я раскрыла журнал на нужной дате. Мара записала количество лошадей, время прибытия, ужин для работников и две разбитые бутылки масла. Расходов на ночлег не было.
— Почему вы остались? — спросила я.
— Потому что мой муж похоронен за часовней, а сын служит на восточной границе. И потому что кто-то должен был мешать им выносить всё, что не приколочено.
— Получалось?
— Печи они всё-таки вынесли.
В её голосе не было жалобы. Только точность.
Я выдала девяносто крон под расписку. После дороги у меня осталось сто тридцать семь, не считая украшений. Этой суммы хватало либо на топливо, либо на еду и мелкий ремонт до поездки в город. Одновременно спасти поместье и соблюдать приличия не получалось. Приличия я исключила первыми.
После короткого обеда мы начали осмотр.