Страница 66 из 73
— Это не значит, что колокол нас чувствует, — сказала я, когда Селина спросила. — Поле столицы насыщено драконьим огнём, а ваш реагент ориентируется на него. Причина может быть обычной.
— Очень хочется верить, что причина особенная, — прошептала она. — Тогда страх кажется оправданным.
— Страх оправдан и без мистики, — ответила Несса. — У вас повреждённое сердце и впереди люди, которые это сделали.
Она увеличила чистую поддерживающую дозу на одну десятую и записала решение. К утру жар снизился.
На второй день река расширилась. Мы меняли камни по расписанию. Ребёнок Кассен научился перелезать через край корзины, поэтому Томас соорудил сетчатую крышку. Драконёнок прогрыз одну завязку за час.
— Военная инженерия проиграла зубам, — сказал Рейнар.
— Это разведка, — ответил Томас. — Основную защиту ещё не ставил.
Их спокойный спор помогал больше, чем заверения в безопасности.
После полудня я сменила Несса у ложа. Рейнар проснулся и попросил воды. Я подала кружку. Наши пальцы не коснулись.
— Нам нужно закончить разговор, — сказал он.
— Какой из?
— О том, что я скрыл.
— Вы уже признали.
— Признал факт. Не извинился так, чтобы не требовать от вас результата.
Я села напротив.
— Попробуйте.
— Я лишил вас выбора, потому что считал свой страх важнее вашего права знать. Потом пользовался тем, что вы доверяли моей работе, и молчал, хотя понимал: акт влияет на дом. Наша близость не была сделкой для меня. Но я вошёл в неё с недосказанной правдой, которая могла изменить ваше решение. Мне жаль. Я не прошу простить сейчас и не стану называть отказ от наследства платой.
Он говорил медленно. Не из-за красивых пауз — грудь болела.
— Именно это мне нужно было услышать, — сказала я.
— Это меняет что-нибудь?
— Да.
— Что?
— Я больше не хочу прекращать наши личные отношения.
Рейнар не приблизился.
— Вы уверены, что не из-за дороги, ребёнка или того, что я снова ранен?
— Да. Юридическая зависимость закончилась. Покровительство истечёт на Конвокации. Вы отказались от земли до того, как я дала ответ. И извинились, не назначая мне срок.
— Тогда можно вас поцеловать?
— Можно.
Он коснулся моих губ осторожно. Я положила ладонь ему на щёку, не на грудь. Поцелуй длился недолго: из корзины высунулась красная морда и ухватила Рейнара за рукав.
— Одобряет? — спросила я.
— Проверяет ткань.
— Никакой романтики.
— Обещал факты.
Мы снова не проверяли природную связь.
— Если она есть, — сказал Рейнар, — храм однажды потребует зарегистрировать.
— Пусть требует. Моя личная совместимость не государственное имущество.
— А если её нет?
— Тогда у нас останутся причины, по которым я вас выбрала.
— Список длинный?
— Пока вы в долгу за плохие полотенца.
— Значит, есть время исправиться.
Ночью я спала в своей каюте. Рейнару требовался покой, Селине — наблюдение, ребёнку — смена камней. Возобновление отношений не отменяло телесных границ и работы.
На третий день левое ухо поймало первый звук — низкий гудок встречной баржи. Слова я ещё не различала, но Несса записала улучшение.
К полудню нас догнал военный катер. Я приготовилась к досмотру, однако на борт поднялся курьер Томаса. Он привёз расписки о получении доказательств.
Оригинал приказа Северина зарегистрировала гражданская судебная палата. Журнал Сая приняла военная прокуратура. Медицинская коллегия получила пластину и два состава, но отказалась выносить заключение до собственного опыта. Сухопутная копия показаний Селины не дошла. Речная и военная — дошли.
— Значит, один маршрут перехватили, — сказал Арлен.
— Или сломалась карета, — напомнила я.
— Проверим. Но двух копий достаточно для открытия дела.
Курьер передал ещё одно письмо. Имперский суд назначил предварительное слушание прямо на Конвокации: Северин настоял, что вопрос затрагивает безопасность всех родов и должен решаться публично. Нам выделяли пятнадцать минут на представление доказательств до испытания Большого колокола.
— Пятнадцать минут на семь лет, — сказала Селина.
— Начнём с вас и живого ребёнка, — ответила я. — Документы будут подтверждать, не заменять.
Мы распределили выступление. Арлен представлял цепочку законов и приказ Корвина. Несса — состав и метку. Селина — отсутствие согласия и процедуру. Я — совпадение ритмов и камертонов. Томас — приказ двенадцать-семь-К. Рейнар должен был только подтвердить личность и состояние ребёнка Кассен.
— Могу рассказать о заставе, — сказал он.
— Томас независимее, — ответил Арлен. — Ваш приговор используют против всего выступления. Выйдете, если спросят.
Рейнар согласился. Раньше он попытался бы нести дело на себе. Теперь позволил более сильному свидетелю говорить первым.
— А если суд откажется слушать после пятнадцати минут? — спросила Селина.
— Тогда требуем официальный свидетельный опыт до включения колокола, — сказала я. — У вас есть право отозвать согласие на любой ритуал.
— Северин скажет, что я уже дала его при подготовке.
— Согласие можно отозвать. Особенно если состав скрывали.
— А если они всё равно ударят?
Я посмотрела на схему.
— Тогда найдём главный контур и отделим его от четырнадцати линий. Но сначала используем закон.
У нас не было плана, где один человек чудесным образом разбивает Большой колокол. Были пятнадцать минут, документы в трёх учреждениях, право Селины сказать «нет» и знание, что управляющий контур находится под центральной чашей.
Этого могло не хватить.
Но это существовало.
К вечеру сорок восьмого дня на горизонте появились башни Рейдаля.
Над Залом родов возвышалась новая бронзовая рама. В ней висел Большой колокол. Даже с реки было видно четырнадцать серебряных трубок, уходящих под крышу.
Селина смотрела на него из окна каюты.
— Они не отменили церемонию.
Арлен развернул полученное на пристани уведомление.
— Северин объявил ваши документы провинциальной подделкой. Завтра колокол испытают публично, чтобы доказать безопасность.
— На наследниках? — спросила я.
— На всех четырнадцати. Дарен подтвердил участие как опорный огонь.
Баржа причалила.