Страница 65 из 73
ГЛАВА 26. ДОРОГА НА КОНВОКАЦИЮ
Баржу выбрала Мара.
— На дороге вас ждут, — сказала она. — В воздухе Рейнар не полетит. По реке три дня, одна таможня и ни одного Пепельного поворота.
— У баржи нет тёплого гнезда.
— Будет.
Она превратила грузовую каюту в переносную тёплую комнату. Плотники построили низкое каменное ложе на песчаном основании. Внутри проложили медные трубки, по которым циркулировала вода из закрытого бака. Двенадцать горячих камней менялись по четыре каждые три часа.
Мы испытали систему целые сутки. Температура держалась в пределах шести десятых.
Драконёнок лежал в плетёной корзине, обитой полотном, и возмущался при каждом измерении. Его крылья расправились, чешуя подсохла и стала тёмно-красной. Он ел мелко нарезанное мясо, размоченное тёплым козьим молоком, спал по два часа и чихал искрами, когда просыпался.
— Имя нужно для дорожной описи, — сказал Арлен.
Рейнар посмотрел на ребёнка.
— У Кассен имена давали на седьмой день.
— Конвокация раньше.
— Запишите «ребёнок мужского пола, дом Кассен, имя временно не присвоено».
— Очень удобно для обращения, — сказала Несса.
Кель называл его Угольком. Мара — Четвёртым. Повариха — обжорой. На официальной бумаге он оставался ребёнком Кассен.
Пятое и шестое яйца оставались в Роэне. Оставить их было тяжело. Везти опаснее. Мы запретили любые глубокие процедуры до возвращения, подготовили запас топлива на две недели и назначили дежурства. Мара управляла домом, Ив — каналами, Кель — журналом. Арлен оставил заместителя для правового надзора.
— Если не вернётесь? — спросила Мара.
— Хартия уже выполнена. Копия регистрации у вас, Арлена и в архиве. Поместье не переходит храму автоматически. Продолжаете работу и отправляете доказательства в имперский суд.
— Я спросила не о поместье.
— Вернусь.
— Это обещание или план?
— План. Обещания хуже проверяются.
Мара обняла меня одной рукой. За всё время это произошло впервые.
На баржу поднялись я, Рейнар, Селина, Несса, Арлен, Томас, две стражницы и четверо пограничников. Рейнара внесли на носилках. Он не спорил — вероятно, угроза Нессы пришить его к ним подействовала.
Левое ухо по-прежнему не слышало. Кровь остановилась, разрыв затягивался, но Несса не обещала восстановление раньше двух недель. Правым я различала ритм ребёнка через обычную трубку.
Доказательства ехали не с нами.
Оригинал приказа Северина Арлен передал гражданскому курьеру под охраной. Журнал Сая отправили военной баржей, вышедшей на шесть часов раньше. Медицинские пластины Несса разделила между двумя аптекарскими ящиками. Копии показаний Селины пошли сухопутным и речным маршрутами. На нашей барже оставались заверенные дубликаты, достаточные для выступления и бесполезные для уничтожения дела целиком.
Корвина везли отдельным конвоем в Белый Брод, не столицу. Арлен опасался, что храмовая охрана освободит его у городских ворот. Ирэна не была найдена.
Мы отплыли утром сорок шестого дня.
Река несла баржу быстрее дороги. Каменистая Марка медленно оставалась за кормой. На берегах лежал последний снег, потом появились поля, сады и деревни. Для драконёнка мир пока состоял из корзины, тёплого молока и пальцев, которые он пытался укусить.
Рейнар сидел рядом с ложем, подперев спину подушками.
— Он узнаёт вас, — сказала Селина.
— Реагирует на родовое тепло.
— Это не то же?
— Нет. Узнавать человека он научится позже.
Рейнар не называл естественный отклик любовью. Даже когда речь шла о последнем ребёнке его дома.
На первом шлюзе нас остановили.
Таможенный чиновник получил приказ проверить груз на украденные храмовые ценности. Арлен предъявил печать магистрата и регистрацию Хартии. Чиновник настоял осмотреть каюту.
— Без оружия, один человек, — сказала я. — Корзину не открывать, ребёнка не касаться.
— Это государственная проверка.
— Это живой дракон трёх дней от роду. Есть медицинский режим.
Несса предъявила заключение. Чиновник вошёл один, увидел корзину, получил искрой в рукав и вышел быстрее.
— Живой, — сказал он, стряхивая пепел.
— Именно это написано в документах.
Нас пропустили.
Через час после шлюза насос переносного контура остановился.
Температура в ложе начала падать. Не быстро, но течение усиливалось, баржу качало, и горячие камни остывали раньше расчётного времени.
— Подшипник, — сказал Томас, сняв крышку. — В него попал песок.
— С основания? — спросила я.
— Нет. Насос выше.
На дне корпуса лежала мелкая серая пыль.
Несса проверила полоской. Реакции на очищенную соль не было.
— Обычный речной песок, — сказала она. — Вероятно, попал при заполнении бака.
Мы снова столкнулись с поломкой, которая не являлась покушением. Это не делало её менее опасной.
Запасной насос находился в переднем трюме. Пока пограничники его ставили, я велела менять камни каждые полчаса. Драконёнок проснулся, попытался выбраться и дважды чихнул огнём. Температура его тела оставалась нормальной.
— Можно согреть ладонью, — сказал Рейнар.
— Нельзя, — ответила Несса.
— Слабое тепло уже возвращается.
— Именно поэтому нельзя проверять его на ребёнке.
Рейнар отступил от корзины.
Я не предложила сделать исключение. Через сорок минут новый насос погнал воду по трубкам. Падение составило девять десятых, ниже опасной границы.
— В журнал: двойной фильтр на заливе, — сказала я.
— И второй запасной насос, — добавил Томас.
— Он стоит восемнадцать крон, — заметил Арлен.
— Дешевле ребёнка, — ответила Несса.
Она записала расход в будущую смету Роэна. Даже на пути к государственному заговору хозяйственные счета не исчезали.
Ночью к борту приблизилась рыбацкая лодка без огней. Пограничники подняли арбалеты. Оказалось, рыбак хотел продать свежую форель и не платить ночной сбор на пристани. Томас купил две за половину кроны и всё равно записал номер лодки.
— Вы никому не доверяете? — спросила Селина.
— Доверяю проверенным маршрутам, — ответил он.
— Это заразно в Роэне.
— Зато не требует капель.
Вечером Селине стало хуже. Третий ритм усилился, метка на шее начала кровить. Большой колокол находился за два дня пути, но даже без удара подготовленный контур мог реагировать на приближение опорного огня Дарена.